— Карточка заговорена как амулет ментальной магии. Как только ты её коснёшься, начнёт оказывать воздействие.
— Какого рода воздействие? Передаёт услышанное?
— Точно не уверена, возможно. Думается, Вадим Игоревич смог бы ответить на этот вопрос.
— Хорошо, спросим Вадима Игоревича. А трость?
— Трость совершенно обычная.
— Ну да, ожидаемо, он ведь не знал, что я о трости заговорю. Ещё что-нибудь?
— Да, полагаю, это важно. Я распознала магический отпечаток человека, который уже пытался проникнуть тебе в голову. Эту карточку заговаривал он.
— Лаврентий?
— Лаврентий.
Лаврентий Бекетов, студент, работа которого стала фундаментом моей карьеры, затаил на меня злую обиду. Вероятно, его нынешний ректор об этом пронюхал и завербовал себе бесплатного союзника, готового подставляться совершенно бесплатно, за одну лишь идею моего низложения.
— Никак не уймётся… Ну, что ж, спасибо, Диль, это снимает множество вопросов и сомнений. Что бы меня на Побережной ни ждало, ничем хорошим это не обернётся. Не голодная?
— Нет, хозяин.
— Ну, можешь пока быть свободна.
Диль исчезла, а я вернулся в кабинет и пристально посмотрел на лежащую на столе карточку. Казалось, что от неё исходит зловещее свечение, как от радиоактивной штуковины в кино.
Ближе к вечеру ко мне внезапно заскочила Стефания Вознесенская, девушка с одуванчиком на голове. Принесла переделанную работу — подготовительную к семестровой. Первый вариант я ей забраковал, несмотря на все наши совместные приключения.
— Положите на стол, я до завтра прочитаю.
— Ох, второй курс такой сложный… Не пойму, как Татьяна всё успевать умудряется! А это правда, что она собирается досрочно заканчивать академию?
— Собираться — не значит закончить…
— На самом деле это какой-то кошмар. Сегодня она, отвечая на занятии по амулетам, стала излагать материал пятого курса. Признаюсь, некоторые поговаривали, что все её успехи исключительно из-за протекций, вашей и Фёдора Игнатьевича, но сегодня эти сплетни оборвались. Однако я за неё переживаю, она бледная и взгляд совершенно безумный. А что это за мерзость у вас?
— В библиотеке взял. Продукт буквосодержащий, произведён автором из иного мира, не может считаться литературой. Вам такого не полагается, а я вот, в научных целях…
— Да я не об этом. Вот же, на столе лежит.
— Ах, это… Это визитная карточка Феликса Архиповича, ректора академии на Побережной.
— Вы же её не трогали⁈
Тут я вспомнил, что Стефания — ментальный маг, отложил книжку и принял сидячее положение на диване.
— Не трогал. А что вы можете о ней сказать?
— Это ментальный амулет одноразового действия.