— Александр Николаевич! — громыхнул Фёдор Игнатьевич.
— А чего сразу Александр? — пригорюнился я. — Николаевич ещё… Сироту всякий обидеть норовит…
— Какого… Какого, к чертям, сироту⁈
— А где моя мама, а? Где моя папа⁈ Похитили, украли меня, а теперь работать заставляют! Да против таких, как вы, закон должен быть!
Побледнел. Закон-то действительно есть, да такой, что мама не горюй. За ритуал с призывом сущности из иного мира — смертная казнь. Вообще без разговоров, достаточно предъявить сущность. Меня, то есть.
— Александр, будьте б-благоразумны, — пролепетал Фёдор Игнатьевич. — Поймите, я ведь не вечен. Я однажды планирую умереть.
— Обскорблю, — кивнул я.
— Как вы будете жить дальше⁈
— Об этом я подумаю завтра.
— Вы говорили то же самое месяц назад!
— Ну-у-у…
— Александр. Я даю вам потрясающую возможность! Это совершенно новая кафедра, новая дисциплина. Специалистов в нашем государстве нет! Вас никто не сможет уличить. И у вас будет время подготовиться!
Угу. Месяц до начала занятий. Нет, ну ладно бы ещё математику или биологию какую преподавать. Там можно учебники полистать — и проканает. Но эту… Как её вообще? «Магия мельчайших частиц»? Где я и где магия!
— Диссертация уже есть. — Фёдор Игнатьевич хлопнул по толстенной папке на столе. — Один мой студентик накропал, должен был. — Тут у Фёдора Игнатьевича по лицу пробежала тень неприятного воспоминания, но быстро рассеялась. — Документы с родословной нарисуем. Уважаемая профессия! Заработок. Вес в обществе. Связи. Да вы через пару лет и не вспомните, откуда пришли! Думать про свой мир забудете!
— Я не умею преподавать.
— Никто не умеет. — Фёдор Игнатьевич положил руку на сердце. — Вы думаете, я умею?
— Слушайте, ну… То, что у меня есть диплом учителя, ещё не значит, что я вообще могу…
Я заткнулся, потому что уголки губ Фёдора Игнатьевича медленно потекли вверх, и вообще лицо как-то осветилось, будто лампочка внутри зажглась.
— Вы об этом не знали, да? — обречённо спросил я.
Про диплом я Таньке точно рассказывал, а этот, видать, не в курсе был.
— Са-аша… — протянул он и встал.
— Нет! — шарахнулся я в кресле.
— Сашенька… — Фёдор Игнатьевич вышел из-за стола, взял с полочки графин с коричневой жидкостью и два стаканчика. Поставил стаканчики на стол, наполнил оба.
— Я сказал: нет! Что непонятного⁈
— Сашулечка, сыночек…
Фёдор Игнатьевич сунул мне под нос стакан.
Я взял его и обречённо посмотрел внутрь.
Да-а-а… Похоже, моя, до недавних пор скучная и обыденная жизнь собирается выкинуть ещё один кульбит.
Едва я вышел из кабинета Фёдора Игнатьевича, как на меня налетела Танька и затормошила: