— Мне сообщили, что вы все лето были в Парголове, на даче, — пожал я плечами.
Посмотрев на своего собеседника, отметил, что он не выглядит человеком, который вернулся после летнего отдыха. Глаза красные, щетина, грозящая перерасти в бороду. Глаза — это ладно, вполне нормально. Щетина — тоже ничего страшного, у нас нынче почти все с бородами ходят. Хуже, что у действительного статского советника воротничок почернел, давным-давно просится в баню, а по мундиру не мешало бы пройтись щеткой, а еще лучше — отпарить как следует. Видимо, жена перестала следить за мужем, а горничные вообще службу завалили. Или, с тех пор, как Марию со службы выгнали, новую девушку для работы не нашли.
— Нет, на самом-то деле я там не был, — почесал Онцифиров щетину. Скривившись, словно бы у него болели зубы, признался: — Мы с женой почти все лето находились в Павловске. Сам я вернулся неделю назад, разгребаю свои Авгиевы конюшни — не думал, что подчиненные столько дров наломают в мое отсутствие, а Дарья Николаевна там осталась.
— Ну, Павловск или Парголово — так все равно дача, — философски изрек я.
Андрей Васильевич посмотрел на меня таким взглядом, словно я сказал ему нечто неприличное.
— Нет, в Павловске мы находились по другой причине, — покачал головой директор департамента.
Я не стал интересоваться причинами. В принципе, его дело, где отдыхать. И его дело, что наказать прислуге.
Онцифиров чего-то от меня ждал — причем, напряженно, не дождавшись, спросил:
— А разве вы не знаете, что в Павловске самая лучшая в России психиатрическая больница?
— Да? — слегка удивился я.
Хотел сказать, что у меня не было надобности интересоваться психиатрическими больницами, а в Петербурге живу недавно, но не стал.
Сейчас с моей стороны должен бы прозвучать вопрос — дескать, вы оставили супругу в психиатрической клинике? Решились-таки? Но смысл его задавать? Если Дарья Николаевна в Павловске, а он здесь, то понятно, что госпожу Онцифирову лечат. Эх, стоит только представить себе это лечение, мороз по коже. Наверняка используют холодные ванны, какой-нибудь электрошок. И я совсем не уверен, что ее вылечат. Спрашивается, от чего лечить? От нелюбви к собственному мужу, от ненависти к дочери?
— Надеюсь, врачи сумеют помочь вашей жене, — выразил я некое сочувствие, — а нам с вами следует обсудить будущее вашей дочери. Понимаю, Полина вам доводится дочерью только официально, но, тем не менее… У вас имеются некоторые обязательства. Кстати, — спохватился я. — Примите сердечное поздравление в том, что Полина Андреевна Онцифирова стала фрейлиной двора Ее Императорского Величества. Государь и государыня подчеркнули, что это назначение является результатом заслуг ее отца.