Кричат закройщики: ‘А нам?
Что ж позабыл об нас?’ ―
‘Другую половину вам:
Тут на троих как раз’.
О, чудо! пол-вши только стоило съесть ―
Три графа, три графа сиятельных есть [1] !
Ну, не выбросишь влияние деда — директора школы, который, в отличие от многих своих коллег, не отказался от коммунистических убеждений и вложил в своего внука ироническое отношение к титулам.
— Сходите все-таки в бухгалтерию, — еще разок предложил Войновский. — По опыту знаю, что совещания такого рода быстро не заканчиваются. Если что — пошлю кого-нибудь за вами.
А ведь и верно. Схожу-ка я в бухгалтерию, чего время терять?
А в бухгалтерии все по-прежнему. Чиновники, как щелкали на счетах, так и щелкают, и главный счетовод (опять правильную должность забыл) господин Забалуев сидит в своем закутке.
Отец моего университетского приятеля, которого я напрочь не помню, тоже начал с поздравлений:
— Ваше Сиятельство, сердечно вас поздравляю!
— Клавдий Николаевич, благодарю, но для вас я по-прежнему Иван, — ответил я. Вздыхать я уже устал, да и не навздыхаешься каждый раз. — Титул отцу дарован, а я уж так, как приложение к титулу.
— Н-ну, Иван… — проговорил Клавдий Николаевич, потом с запинкой добавил… — Александрович, не скажите. Поговаривают, что пусть титул и Чернавскому-старшему дарован, но и младший немалые заслуги перед государем имеет.
Я покрутил в воздухе рукой, делая свой любимый жест — вкручивание электрической лампочки, и спросил:
— Клавдий Николаевич, слышал, что у вас какое-то дело ко мне? Нужно за что-то расписаться? Ежели, премию выписали — так с великой благодарностью.
— Премию, если выписали, вы у себя получите, в Окружном суде. А вам следует вот здесь расписаться, — подпихнул главный счетовод министерства юстиции какую-то бумагу, пояснив. — Вам от государя дополнительная аренда назначена, в 1200 рублей. Считать с прежней, получается 1900 рубликов.
Однако, совсем неплохо. Интересно, за что мне такая прорва денег? Впрочем, если государь выписал, значит, заслужил. Значит, жалованье у меня теперь четыре тысячи триста? Нет, чуть побольше.
Расписавшись в бумаге, спросил:
— А сколько вы мне выдать сможете?
— Пятьсот рублей есть, больше не дам, — строго сказал Забалуев. Помявшись, добавил: — Можно бы и больше, но Его Высокопревосходительство приказали, чтобы я на хозяйственные расходы тысячу рублей выдал. Крыша протекла, придется листы менять.
— Давайте хоть пятьсот, — с притворным сожалением согласился я.
Пересчитывая бумажки, подумал — мол, как же вовремя-то! Как раз за Полинку деньги внес, еще неплохо бы барышне новую гимназическую форму пошить. Растет девчонка.