Его опасения, что придется лезть на борт по веревке, не оправдались. Не то чтобы он не был уверен в собственной ловкости, но в лодке, помимо его баулов, лежали еще какие-то мешки и коробки. Их что, тоже на руках тащить придется?
Не пришлось. Сверху спустилось несколько веревок с крючьями на концах (или сама веревка тоже «концом» зовется?), матросы их быстро к чему-то прицепили в четырех местах у бортов, и лодка вдруг стала подниматься в воздух. Петя задрал голову. Над бортом поднималась стрела лебедки.
Как оказалось впоследствии, это была не просто лебедка, а паровая лебедка. Стрела поворачивалась, поднималась и опускалась не вручную, а паром. Также пар сматывал веревки и поднимал груз. Пете стало жутко интересно. Надо будет с машинистом поближе познакомиться. Ну и с машиной.
Корабль оказался здоровенным. Тридцать пять саженей в длину и больше четырех в ширину. Вдоль бортов уже стояли три лодки, вроде той, на которой приехал Петя. Эту лодку поставили туда же, на пустое место. Теперь они стояли парами у обоих бортов.
Капитан-лейтенант сразу повел кадета куда-то вниз. Не прямо в люк в палубе, носовая и кормовая надстройки немного возвышались, но совсем немного, буквально на пару аршин. Так что миновав наклонно висевшую дверь (люк), пришлось сразу спускаться вниз по ступеням (трапу). Петя отчаянно пытался запомнить термины. Капитан-лейтенант тихо посмеивался.
Они пошли в сектор под кормой, который опять же имел свое название (ют). Вот только зачем было столько названий выдумывать? Именно на юте на всех судах исторически располагались каюты офицеров.
У дверей в одну каюту (тьфу, у люка) Соловьев задержался и постучал. Услышав приглашение заходить, так и сделал, пропустив кадета перед собой.
Внутри оказалось неожиданно просторно. То есть довольно тесно, но Птахин ожидал, что на кораблях место экономят, и все ютятся по крохотным чуланчикам. На деле же капитанская каюта оказалась нормальной комнатой. Небольшой, но в ней поместились шкаф, стол, кресло хозяина и пара стульев для посетителей, диван и две двери в соседние комнаты в глубине. Одна, видимо, в спальню. А другая? Как там слуга капитана называется — тоже денщик, как в армии?.. Так что получилась даже не просто каюта, а небольшая квартира.
За столом сидел господин средних лет в военно-морском мундире. Командир корабля, но отчего-то тоже только капитан-лейтенант. Почему? Корабль-то не маленький. Как на флоте все сложно… Впрочем, не Петино это дело — чины раздавать.
— Вот, Август Генрихович, ходил боеприпасы выбивать, а разжился еще и целителем. Правда, только на два месяца. Представьтесь, Петр Григорьевич!