— Да какой там сталеплавильный! — уже немного заплетающимся языком возразил я. — Через два месяца с конвейера сойдет первый в мире серийный автомобиль! Серийный, Петрович!
— Да ты что! — восторженно воскликнул Дорофеев. — Если так, то поздравляю! Как назвали?
— Обещай, что не будешь смеяться! — попросил я Петровича. Дорофеев кивнул, но в его глазах уже заплясали бесенята. — Назвали «Жигулями»! А легкий грузовик будет зваться «Самара».
Несмотря на обещание, Петрович тут же залился оглушительным смехом. Как я посмотрю — его в новом теле все время на «ха-ха» пробивает. Гормоны гуляют?
Отсмеявшись, Дорофеев вытер выступившие слезы и со значением произнес:
— Да, это не хухры-мухры! Это повод выпить!
Я торопливо подставил рюмку, потому как Петрович снова примерился к уже полюбившемуся лафитнику. Мы со вкусом выпили и закусили. Однако, прожевав, Дорофеев продолжил:
— Да только автомобиль твой — кусок железа, пусть и рационально отформованный! А вот на чем движок его работает?
— Как на чем? На бензине, ясно дело! — с пьяной обидой в голосе воскликнул я. — У меня в Стальграде специальный цех работает! Куб перегонный, все дела… Шесть бочек неплохого бензина в сутки!
— Сколько-сколько? — изумился Петрович. Но я, уловив в его тоне издевку, предпочел не отвечать. А Дорофеев, подмигнув, веско сказал: — Да, шесть бочек — это круто! Это круче, чем вообще ничего! На сколько машин того бензина хватить? Ась? Молчишь? А про крекинг нефти ты слыхал?
— Вот только не надо, Петрович, меня азами долбить! — возмутился я. — Нашелся, блин, специалист! Ну слышал я про крекинг! А ты слышал — в каком году этот долбаный крекинг изобрели, да в какой стране? Да мне даже Менделеев сейчас помочь не может! Нет здесь и сейчас квалифицированных химиков-технологов!
— Так вот к этому, Димка, я и вел! — Удовлетворенно улыбнувшись, Петрович откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. — Тебе сейчас не Калашников нужен, а грамотный инженер-химик! Да не простой рядовой инженер, а человек, способный на голом месте химкомбинат построить. Полного цикла.
— И такой человек у тебя есть? — недоверчиво хмыкнул я.
— И такой человек у меня есть! — победно улыбнулся Дорофеев. — Горегляд Афанасий Иванович. 93 года, пенсионер. До сих пор пребывает в твердом уме и ясной памяти. Коллекционирует радиолампы. Но ценно в нем не это… С 1961 по 1984 год Афанасий Иванович был главным инженером Чернореченского химкомбината, что располагается в славном городе Дзержинске. А до того товарищ Горегляд работал на том же комбинате, последовательно занимая должности от разнорабочего до начальника цеха.