— Да, дела… — протянул я.
Сходил к погребцу, нашел бутылку водки, налил по полстакана. Мы молча, не чокаясь, выпили, поминая безвозвратно утраченные тела Олега и Петровича. Значит, теперь назад дороги нет!
— Ну что ж, дядя Илья… С прибытием на место постоянной службы! Как мне тебя звать-величать?
— А я не представился? — вскинулся Дорофеев. — Ёшкин дрын! Досадная оплошность!
Петрович вскочил, отвесил шутовской поклон и четко оттарабанил:
— Корнет лейб-гвардии гусарского полка Владимир Петрович Шенк. Если точнее — фон Шенк. Остзейский барон. 23 года. Не женат. За четыре года службы — 18 дисциплинарных взысканий! Бильярдист, картежник, пьяница и бабник. Просадил почти все наследство. Прошу любить и жаловать!
Дорофеев сел и добавил уже нормальным тоном:
— Прости за это фиглярство! У меня после переноса в новое молодое тело состояние такое… Словно я внутри пустой и меня гелием накачали! Легкость необыкновенная! Хочется бегать, прыгать, орать! И бабу!!!
Мы снова заржали.
— Слушай, Петрович… ой, простите, господин барон! А не рвануть ли нам в кабак? — полушутя-полусерьезно сказал я.
— А я все ждал, когда ты это предложишь! Экий, думаю, купец-миллионщик негостеприимный! — погрозил пальцем Дорофеев. — Да, ёшкин дрын, с удовольствием!
Под удивленным взглядом Ульянова мы с Петровичем вышли из кабинета. Предупредив Сашу, что мы в кабак, я сполна насладился гаммой чувств, проступивших на лице моего секретаря. Ну как же! Чтобы начальник посреди рабочего дня срывался с места! Да еще с таким подозрительным гостем! А вот Ерема даже бровью не повел! Думаю, что прикажи я устроить погром или поджечь Нижний с трех концов — Засечный просто молча наточит топор да проверит — есть ли сухие спички!
Сев за излюбленный столик в давно облюбованном ресторане «Светозар», мы с Петровичем заказали огромное количество разнообразных блюд. Правда, старался в основном именно Дорофеев.
Махнув пару рюмок настоянной на лимонных корочках водки и набив рот закусками, Петрович пояснил:
— Я здесь уже третий день обретаюсь, но вот пожрать нормально — первый раз сподобился! Гусар этот хренов — гол как сокол. Все деньги в карты спустил, зар-р-р-р-раза! А тут еще такие разносолы!
— Так чего сразу ко мне не пришел?
— Так перенос застал Шенка в пути, а пока я до тебя добрался…
— Ага, понятно. Слушай, Петрович, а вот интересно, чего эти иновремяне три года валандались? Прежде чем к активным действиям приступить?
— Почему три года? — удивился Дорофеев, с трудом отрываясь от растерзания блюда с печеночными тарталетками. — У нас после твоей отправки всего месяц прошел! Где-то через неделю они ваши тела обнаружили, еще через неделю Фалин с полицейским пожаловали, а еще через две — их боевики.