Подойдя к глобусу, я нажал на изображение острова Хоккайдо. Петрович внимательно следил за моими манипуляциями. Верхняя половинка сферы откинулась, открыв забитый разнокалиберными бутылками мини-барчик, а по-здешнему — погребец. Жестом фокусника я извлек бутылку настоящего ямайского рома и два толстостенных стакана.
— Пару кубиков льда? — улыбнулся я. Петрович тоже улыбнулся — это была старая шутка. Она пришла из тех времен, когда старший лейтенант Дорофеев служил на Кубе советником. От их «точки» до ближайшего кусочка льда было несколько сот километров. А вот рому, настоящего ямайского рому было хоть залейся.
Я щедро плеснул в стаканы и пододвинул Дорофееву открытый хьюмидор. Петрович неторопливо сделал большой глоток, смачно и одобрительно хмыкнул, допил остаток, занюхал рукавом и, поставив стакан на краешек стола, достал сигару.
— На твой основной вопрос отвечу! — ухмыльнулся я, по примеру старшего (какая разница, что он выглядит сейчас на десять лет моложе меня?) товарища устраиваясь в кресле и закуривая. — Для целей сугубо санитарно-гигиенических держу двух горничных. Недавно даже обучил их новомодному «ля минетту»!
Дорофеев заржал в голос.
— А по поводу сексуальных пристрастий своего секретаря ничего конкретного сказать не могу, — продолжил я, — потому как в реальной истории он так и умер девственником!
— Кого это ты к себе в услужение взял? — знакомо прищурился Петрович. Несколько странно было видеть «фирменный» дорофеевский прищур на совершенно незнакомом лице. — Ну-ка, не подсказывай — я догадаюсь. По виду — домашний мальчик из хорошей семьи, получивший классическое воспитание, не дурак — дурака бы ты не взял, смотрит смело… отзывается на имя Александр… Ёшкин дрын! Уж не Александр ли Федорович Керенский у тебя в приемной секретарствует?
Я подавился ромом, расхохотавшись над этим предположением!
— Окстись, Петрович! Керенскому [108] сейчас должно быть шесть лет!
— Блин, да у меня по этой вашей истории с географией завсегда в школе трояк был! — тоже рассмеялся Дорофеев. Но в глазах его мелькнуло что-то такое… И я понял, что Петрович уже давно угадал фамилию моего сотрудника, а нелепое предположение про Керенского — просто шутка!
И старый разведчик немедленно подтвердил мою мысль, спросив:
— А младшего брата своего секретаря ты на какую должность пристроишь? Ему же сейчас должно быть семнадцать годков?
— Не знаю, не придумал еще! — ответил я. — Может быть, пущу дело на самотек — теперь ему мстить будет не за кого!
Мы посмеялись над старым анекдотом — было отчего — секретарем у меня работал Саша Ульянов [109] .