Города — живые организмы. Возникают, развиваются, а случается и умирают. Но всегда — изменяются. Редко какие из них замирают в неизменном состоянии на многие века подобно нетленным мощам святых. Да и можно ли счесть их после этого живыми?
Город Осень был живым. Запертый в своих границах самой Вечностью, он развивался, менялся и тянулся ввысь, без неуместных колебаний пожирая самое себя. Старые районы неумолимо застраивались небоскрёбами из стекла и бетона, и лишь немногие островки стабильности успешно сопротивлялись нашествию новых времён.
Одним из таких мест была примыкавшая к городскому парку Десятка. Обычный район — не жутковатая Плешь с её бандитскими трущобами и не фешенебельный Старый Берег с роскошными особняками богатеев. Просто теснящиеся друг к другу трёхэтажные дома, узенькие улочки, тенистые скверы; просто люди, которых устраивает сложившееся положение вещей.
Люди, не терпящие суеты и отступления от привычного уклада жизни.
Люди традиций.
Гангстеры, если угодно.
Доброжелательные улыбки и волчьи ухватки; пошитые на заказ костюмы и револьверы в наплечных кобурах; наплевательское отношение к закону и порядок на улицах днём и ночью.
Но как говорится, в семье не без урода…
Бар «Фонарь» ничем примечательным не отличался. Отполированная локтями немногочисленных обычно посетителей стойка, вечный полумрак и безбожно дорогая выпивка, а в довершение всего — кислые физиономии не особо приветливого персонала. Но заправлявшего там Эрика Роя сложившееся положение дел устраивало целиком и полностью. Заведение это было, что называется, — «для своих», и самое интересное в нём происходило в задней комнате. Там играли в карты.
Казалось бы — зачем? Не проще ли пойти в казино?
Проще — с этим не поспоришь, но отнюдь не всем. У одних имелись проблемы с комиссией по азартным играм, другие скрывались от полиции или кредиторов, третьи опасались попасться на глаза вездесущим репортёрам, а отдельные оригиналы так и вовсе не выносили толп заполонявших игорные заведения бездельников.
Всем им была прямая дорога в «Фонарь».
Эрик Рой всегда знал о полицейских облавах заранее, газетчиков вышибалы не подпускали к бару на пушечный выстрел, и, разумеется, — никакого столпотворения. Особенно, если на часах без четверти десять.
В ранние часы Эрик устраивал игры для хороших знакомых, тех немногих избранных, кто мог позволить себе перекинуться картишками в самый разгар рабочего дня.
Не для бандитов, нет. По утрам в «Фонарь» заходили игроки совсем другого полёта.