— И что ты нашла в моём?
— Больше всего ты хочешь вернуть украденное апокалипсисом и злишься на то, что у тебя всё так несправедливо отняли.
— Так думает каждый второй пробуждённый.
— Тут ты снова прав… Но у тебя наблюдается явный уклон в сновидения. Твой район очень красочный. Много мелких деталей. Странные склейки зданий. В твоём случае было использовано меньше памяти и больше фантазии. Интересно, почему так?
— Ты мне скажи.
— Ну, по какой-то причине Город свёл тебя со способностями изнанщика и сновидца. Ты знал, что носители стихий очень похожи? Можно даже типировать, как в соционике, по стихиям. Кто-то вспыльчив как огонь, кто-то основательный и деятельный, как земля. Кто-то восприимчив, изменчив и текуч… а кто-то мёртв внутри и тянется к другим, чтобы отнять у них то, что было отнято у него.
— Ты про пустотников?
— Да, стихия мёртвой магии. Все носители в чём-то похожи.
— А изнанщики? — заинтересовался я.
— Обычно отрешённые ребята, интроверты, живущие в своём мире. Грозный глава группы аномальщиков на службе у Вечного Михаила в этот образ совсем не вписывается. Но проявляться это как-то всё равно должно. Интересно, как у тебя?
Я пожал плечами, и хоть она на меня и не смотрела, ответ поняла.
— Боишься, что я украду твои секреты?
— Всё, что я тебе скажу, ты сможешь использовать против меня.
— Эй, я даже не маг разума. Ты что, настолько меня боишься?
— Если бы боялся и считал угрозой, то просто убил бы и провёл свой отпуск в шесть лет безо всякого страха.
— А смог бы?
— Хочешь проверить?
— О, пришли, — ушла она от темы.
Я только сейчас понял, что напрочь забыл глазеть по сторонам и отслеживать момент перехода. Мы вышли со знакомых мне улиц, ещё какое-то время шли по полному жизни городу… а потом я даже не заметил, как свет в окнах погас.
Надеюсь, никто не станет дома проверять, сплю ли я в своей кровати. Глупая мысль.
Улица, на которой мы находились, была ответвлением Несбывшейся. Дома по обе стороны от меня казались давно покинутыми, а фонари не горели. Было темно и тихо, как не бывает на улице. Ни сверчков, ни других ночных насекомых. Никакого шелеста крыльев, даже ветра здесь не было.
Впереди было огороженное высоким забором здание с острыми кольями наверху. За ним было несколько внутренних фонарей по ту сторону. Свет холодный, яркий, совсем не соответствующий две тысячи второму, когда диоды ещё не ставили, где не попадя.
— Так… раздевайся, — сказала она, резко остановившись.
— Обойдусь.
Она подошла к ржавому мусорному контейнеру сквозь который прорастали травы, и перевалилась на ту сторону, оставив на моё обозрение самую привлекательную часть своей личности. Начала копаться внутри контейнера, активно работая бёдрами, так что ремень ослаб и шоты чуть сползли, делая зрелище ещё более завораживающим.