— Я не застряну, — спокойно ответил он из темноты.
— Завидная уверенность в себе… Хотел бы я быть так уверен.
— Только не сейчас…
— Да, сейчас у нашего творческого коллектива и без твоих застреваний слишком богатая и насыщенная культурная программа.
Каменный лаз постепенно начал расширяться, потолок немного приподнялся, и я уже успел почти искренне обрадоваться тому, что теперь можно хотя бы разогнуть ноющую спину. Под носком внезапно хрустнуло. И хрустнуло совершенно не так, как должна сухо и рассыпчато хрустеть обычная каменная крошка. Я мгновенно остановился, напрягшись всем телом, опустил чадящий факел немного ниже к полу и увидел у самого основания правой стены примятую серую грязь. Это точно был не характерный след тяжелого псоглавца, не наш собственный свежий отпечаток и даже не следы когтистых крысиных лап. В свете дрожащего огня тускло блестела широкая, глубоко вдавленная в грунт полоса, будто здесь совсем недавно протащился низкий зверь. На остром каменном выступе чуть выше зацепился и повис приличный клочок грубого, сального серого волоса. Чуть дальше, прямо у стены, валялся пережёванный, воняющий кислятиной ком гнилых корней и бледного пещерного мха.
— Ги…
— Да, хозяин? — Гоблин тут же испуганно замер на месте, будто его с поличным поймали за кражей моего последнего сухаря.
— Вот это всё грязное великолепие ты уже видел, может быть, слышал, или сейчас начнешь чувствовать всей ранимой душой?
Коротышка осторожно, стараясь не делать резких движений, наклонился к полу. Он шумно понюхал висящую шерсть, брезгливо потрогал длинными пальцами вдавленную грязь, растер её между жесткими подушечками, и только потом, выпрямившись, ответил.
— Ги уже видел очень похожее раньше. Это свежий след рофов. Их огромными стадами гонят по этим нижним ходам на грибные пастбища.
— Рофы опасны для нашего здоровья?
— Если целое стадо случайно испугать, хозяин, то они просто затопчут нас в кровавую лепешку и даже не заметят. Если один роф ранен или болен, он яростно бодает всё, что движется. Но если роф мёртвый, то его уже можно с аппетитом есть.
— Последняя часть лекции оказалась особенно познавательной.
— Ги просто пытается понятно объяснить практическую пользу от нашей встречи.
А ушастый-то оказался пугающе практичным малым! — Ги, в твоём исполнении вся местная зоология почему-то заканчивается в чугунном котле.
Гоблин с достоинством промолчал в ответ, очевидно считая моё едкое замечание не обидным упрёком, а заслуженным подтверждением хозяйственного склада ума. Впрочем, в одном этот проглот был абсолютно и пугающе прав. После того, как я его расспросил, выяснилось, что рофы — это подземные коровки, одну из которых мы съели. Наличие рофов в этих тоннелях означало много свежего мяса, теплые шкуры и, что самое тревожное, присутствие тех, кто всеми этими тупыми животными профессионально занимается. Звери сами по себе крайне редко ходят по сложным и запутанным нижним лабиринтам, а значит, где-то совсем рядом должны были находиться и пастухи. Те самые дунгаки. Мерзкие чёрные коротыши, вооруженные длинными духовыми трубками с ядовитыми стрелами, покрытыми смолой с трупным ядом. Словом, весь колоритный этнографический уют, с которым мне сейчас совершенно не хотелось близко знакомиться.