Когда был в Анголе, заехали мы как-то в одну деревеньку. Та и от города-то была всего в 30 км, и что. Молодые девчонки в чём мать родила помогали своей подружке дом строить. Ну как дом, хибару, чуть лучше, чем я видел здесь в XVII веке. Никто из них нас не стеснялся, и взгляды бросали в нашу сторону откровенно бесстыжие и вдруг. Подбежала к нам одна дамочка лет двадцати, булки свои огромные руками придерживала, чтобы не прыгали в разные стороны, и просит, мол, со своим драндулетом в рощице спрятаться. Туристы американцы пожаловали поглядеть, как живут сегодня дикие племена Африки. Мы и спрятались, лежали на траве, болтали ни о чём, и тут Колька Лазарчук ржать начал. Заинтересовались, выглянули из кустов. Девчонки все в платьях, да ещё и напялили их на себя, как та цыганка. Выяснилось, американские туристы хотели с голыми африканками селфи сделать. Девчонки их и разводили как лохов, требуя за каждую снятую часть одежды деньги. А когда янки уехали, сложили платья снова по ящикам и продолжили своё занятие.
А вообще, ещё неизвестно стали бы скупердяи из цивилизованной Европы тратиться на одежду, если бы на земле был единый тропический климат. Даже сомнение берёт.
Я присел рядом с девушкой.
— Ты зачем поднялась? Рана ещё не зажила, тебе лежать нужно.
— Болит, — согласилась Дэйо, — но я могу терпеть, — и вновь повторила свой вопрос, — где мы?
— В тебя попала стрела, ты помнишь?
Девушка, минуту поразмышляв, кивнула, при этом сморщившись.
— Плохо, но где мы?
— Около родника, знаешь такой? В той стороне, где всегда светит солнце.
— Знаю, — обрадованно произнесла Дэйо наконец-то, получив ответ на свой вопрос, — а где все? Они живы?
— Многие живы, мезабы ушли, мы их прогнали.
— Прогнали? — с сомнением спросила Дэйо.
— Да, завтра кто-нибудь придёт, и ты всё узнаешь. А сейчас тебе нужно поспать.
— Оба на, — раздался сбоку голос Элен, — уже очнулась? Хорошая регенерация. Как у Орков. Глянь-ка Дженни.
Глаза Дэйо расширились, вполне нормальная реакция на блондинку. Можно голову дать на отсечение — такой цвет кожи дочка великого вождя никогда не видела. Дженни, растолкав нас, забралась в салон и уселась на стеллаж напротив аборигенки.
— Алекс, спроси, сильно болит?
— Говорит терпимо.
Дженни слегка надавила на грудь рядом с раной и, увидев, как девушка скривилась, покачала головой.
— Завтра осмотрю нормально, а сейчас нужно сделать укол, Элен, подогрей макароны, а то Алекс так засмотрелся на её прелести, что забыл предложить чего-нибудь пожевать. Наверняка голодная, — Дженни хмуро посмотрела на меня.