К тому же остальные тридцать процентов «в равных долях» принадлежали и Китаю, и Северной Корее: переработка добываемой там руды должна будет вестись по отработанным в Корее технологиям. Но Мао искренне считал, что он подписал очень выгодный для Китая договор. Я тоже так же считала, ведь в соответствии с договором Советский Союз там не только карьеры и ГОКи строил, но и создавал всю необходимую для работы огромного комбината инфраструктуру (включая, кроме всего прочего, строительство нескольких довольно немаленьких городов и создание приличной современной сельскохозяйственной области для обеспечения рабочих хотя бы продуктами питания). А еще для обеспечения очень немаленького комплекса предприятий необходимой для их работы энергией «совместной компании» передавались и отдаленные от комбината участки для строительства угольных шахт и транспортных систем. Причем по углю, в отличие от самого комбината, вся добыча должна была принадлежать уже Советскому Союзу. Не в смысле, что СССР мог этот уголь куда угодно поставлять (его только для электростанций было разрешено использовать), а в том смысле, что исключительно советские специалисты решали, сколько его добывать и как.
По моим прикидкам во Внутренней Монголии на комбинат после его запуска должно было трудиться порядка пары миллионов совершенно китайских рабочих, а всего вся создаваемая там система должна была обеспечивать всем необходимым уже миллионов десять китайцев. Каждый из которых будет точно знать, что он живет в «раю» исключительно благодаря Советскому Союзу. Правда, «рай» там предполагался по сравнению с современной китайской жизнью — но для работающих и живущих там людей он точно будет восприниматься как рай на земле: сейчас в Китае просто не умирать с голоду считается величайшим счастьем…
Причем это было вовсе не «гиперболой» — я насчет «умирать с голоду»: товарищ Мао в целях «скорейшей индустриализации страны» у крестьян, которые составляли больше восьмидесяти процентов населения, для прокорма рабочих в городах и солдат в армии забирал практически весь урожай, оставляя самим крестьянам в среднем по сорок килограммов зерна на год! И в деревнях вообще не было ни медицинского обслуживания народа, ни даже школ нормальных — и даже жилье там строить запрещалось, чтобы крестьяне не забирали «ценные ресурсы» у «растущей индустрии». Понятно, что эта самая индустрия в результате демонстрировала выдающийся рост, вот только, как говорили во времена моей старости, «рост был отрицательный». Выдающийся отрицательный рост, ведь в процессе идущей сейчас там «культурной революции» две трети инженеров и больше половины техников были просто уничтожены, а неграмотные (реально неграмотные) рабочие героически гробили даже имеющееся на заводах оборудование. И скорость нарастания глубокой задницы лишь увеличивалась, так что Мао решил, что скинуть заботу о десятке миллионов человек на территориях, «с которых просто взять нечего», будет благом для страны.