Но чтобы купить что-то у буржуев (или любых иностранцев), нужно было иметь иностранные денежки, а для их получения зарубежцам нужно было что-то продать. Но СССР и так продавал им все, что мог (то есть все, что мог из того, что советские люди на заводах и фабриках делали или в полях выращивали), и продавать больше было просто нечего. Но что-то продать было необходимо — и осталось лишь придумать, как продать за рубеж то, чего у нас пока вообще нет…
То есть у СССР все же были некоторые товары, которые можно было легко поменять на иностранные деньги. В «закромах родины» только катодной меди хранилось около миллиона тонн, теперь еще и алюминия в слитках почти полтора миллиона тонн. Да и три тысячи тонн золота со счетов сбрасывать не стоило — но я все это рассматривала исключительно как «невосполнимые ресурсы» и тратить их очень не хотела. И подумала, что если у нас нет ничего нового на продажу, то можно довольно выгодно продать кое-что старое. Мысль эту я со всех сторон обдумала — и когда в Москву прилетел дед, я взяла его под мышку и пошла…
То есть сначала мы с ним два дня разговаривали, уже вдвоем мою мысль обмусоливали. И когда оба пришли к выводу, что «может сработать», вместе пошли в гости к Павлу Анатольевичу. Товарищ Судоплатов нас выслушал, потом еще раз выслушал. Потом мы с ним еще три дня провели в спорах и обсуждениях — и он решил «рискнуть». То есть риск для него был действительно серьезный, но когда дед ему сказал, что «нужно еще раз все тщательно продумать», он ответил:
— Василий, мы и не из таких задниц вылезали, уж тебе бы не знать. Тогда нас сколько было, десятка полтора? И мы справились, а теперь у меня за спиной целое министерство. Так что… Светлана Владимировна, как я понимаю, вы со мной?
— А куда же без меня-то? Я думаю, что в качестве вашей дочери я очень даже неплохо смотреться буду. Петр Миронович нас, конечно же, потом с какашками съест…
— Уж кто-кто, а он точно не съест. Меня в крайнем случае в отставку отправит, но оно и пора бы, все же я давно уже не мальчик. А вас… если мы нигде не обкакаемся по-идиотски, то про вас мы ему вообще ничего говорить не станем. У нас в ведомстве много о чем никому не говорят…
Изабель с радостью встретила зашедшую к ней в гости школьную подругу. То есть среди всех одноклассников она Марию единственную теперь принимала всерьез: еще бы, за неполных пару лет та смогла наладить исключительно выгодный бизнес, продавая гринго вычислительные машины. И продавала она их уже сотнями тысяч в год, получая, по косвенным признакам, с каждой свыше сотни американских долларов чистой прибыли. То есть по налоговой декларации судя столько получала, и тратила прибыль она тоже весьма удачно: теперь только в Мехико у нее было три шикарных гостиницы, а еще она организовала специальную «Почтовую курьерскую службу», которая доставляла посылки и письма на дом получателю по всем Соединенным штатам, как Мексики, так и Америки. Что тоже приносило ей изрядный доход, и не только в качестве платы за курьерскую доставку: благодаря этой службе она и продажи вычислительных машин северянам увеличила чуть ли не втрое. Да и многие другие мексиканские компании заметно нарастили поставки своих товаров на Север — так что если получится с ней договориться и о подключении к этой системы и бизнеса самой Изабель…