Те самые формулировки. Те самые слова, которые я — два месяца назад — вписал в документацию «Рассвета». Слова, которые Нина тогда заметила и спросила: «Вы как будто знаете, что будет.»
Теперь — Брежнев произносил эти слова с трибуны Пленума. И Нина — слышала. И — смотрела на меня. Коротко, одним взглядом — и отвернулась. Но — я заметил.
Крюков — смотрел на экран с профессиональным интересом: ловил цифры, нормативы, показатели. Люся — смотрела с тем выражением, с которым деревенские женщины смотрят на Брежнева: с почтительным непониманием и лёгким сочувствием к старому больному человеку, который зачем-то стоит на трибуне вместо того, чтобы лежать на даче.
Брежнев закончил. Зал — аплодировал. Телевизор — захрипел помехами.
Я выключил.
— Ну вот, — сказал я. — Продовольственная программа.
— И что нам — делать? — спросила Люся.
— Нам, Люся, — ничего нового. Мы — уже делаем.
Мельниченко позвонил через два дня.
Утром. Восемь часов — его время. Голос — не деловой, как обычно, а — приподнятый. Мельниченко на подъёме — редкое зрелище. Значит — дело серьёзное.
— Дорохов, — сказал он. — Поздравляю.
— С чем, Василий Григорьевич?
— С тем, что вы — образец.
Пауза. Я ждал — подробности.
— Пленум вчера закончился, — продолжил Мельниченко. — Продовольственная программа — принята. Область получила директиву: определить передовые хозяйства, которые уже реализуют принципы программы. Для отчётности, для делегаций, для пропаганды. Список — составляем сейчас. Угадайте, кто — первый.
— «Рассвет», — сказал я.
— «Рассвет», — подтвердил Мельниченко. — Бригадный подряд — есть. Переработка — есть. Подсобные хозяйства — шестьдесят дворов. Газификация — есть. Урожайность — лучшая в области. Документация — оформлена… — пауза, — … в формулировках программы. До программы. Дорохов, я не спрашиваю, как вы это сделали. Я — констатирую: вы — готовы. Вы были готовы — до того, как программу объявили.
— Мы старались, Василий Григорьевич.
— Старались, — повторил он. Не иронично — задумчиво. — Ладно. Вот что будет: вас — будут показывать. Делегации — увеличатся. Журналисты — приедут. Не районные — областные. Может — союзные. «Сельская жизнь» — запросила материал по Курской области. Я дал — ваши цифры.
«Сельская жизнь». Союзная газета. Тираж — шесть миллионов. Не «Курская правда» с тиражом в пятьдесят тысяч, не районная «Заря» с тремя тысячами — шесть миллионов. Это — другая лига. Это — страна.
— Фотограф от них приедет, — продолжил Мельниченко. — Подготовьтесь. Коровник — чтобы блестел. Поля — чтобы зеленели. Кузьмичёв — чтобы стоял, как памятник. Понятно?