Я коротко шумно выдохнула, повернулась к зеркалу, оглядывая себя. Желто-зеленое платье цвета молодой листвы, деликатные украшения с изумрудами, высокая прическа. Кажется, я впрямь была красива. И, как у любой женщины, осознающей собственную красоту, сердце запело. Я хотела быть красивой. Самой красивой. Для него.
Я повернулась к Норме:
— Я готова… Пойду найду Грейна.
Она кивнула:
— Тогда я — на парковку. Не тяните тут! А то знаю я вас!
Я лишь улыбнулась и пошла в кабинет.
Грейн сидел за столом и ковырялся в каких-то световых таблицах. Он сделал кучу инвестиций и теперь просиживал за работой целыми днями. Грейн поднялся, когда я вошла, и я увидела, как смягчаются от нежности его черные глаза:
— Ты просто красавица, госпожа главный смотритель. Теперь я точно знаю, какой цветок в твоих оранжереях самый ценный.
Я чувствовала, что краснею:
— Не смущай меня.
— А кого смущает правда? — Он обнял меня, привычно уткнулся в макушку: — Не волнуйся, тебе нельзя. Все будет хорошо. И даже еще лучше.
И я верила ему. Просто верила. Невозможно было не верить.
Я подняла голову:
— Я готова, можем ехать.
Грейн кивнул, но тут же открылась противоположная дверь, и появился Браст. Поклонился:
— Мой господин, к вам его светлость. Ваш отец…
Грейн напрягся, разжал объятия:
— Зови.
Я развернулась и собралась уходить, но он бросил мне в спину:
— Мирая, останься.
Я почувствовала, как пересохло в горле:
— Зачем, Грейн? Это твой отец. Я не хочу…
— Просто останься здесь. У меня нет от тебя секретов.
Я не хотела спорить. Встала у стены и наблюдала, как Пий Мателлин, опираясь на трость, входит в кабинет. Он явился в первый раз.
Он постарел, осунулся, растолстел с той проклятой встречи, когда я видела его в оранжереях. Совершенно седые волосы рассыпались по лазурной мантии. Грейн приосанился, склонил голову:
— Мое почтение, отец.
Старик не поздоровался. Повел в воздухе тростью:
— У тебя недурное жилье…
Грейн кивнул:
— Благодарю, отец. — Он указал на кресло у стола: — Угодно присесть?
Пий тяжело опустился на подушки:
— Угодно.
— Что-то подать?
Старик окинул взглядом кабинет и заметил меня. Пристально смотрел, а я невольно отмечала, насколько они похожи, отец и сын. Наконец, опомнилась, поклонилась. Пий Мателлин оставил мое приветствие без внимания, повернулся к Грейну:
— Я не рассиживаться пришел. Итак… — он пытливо посмотрел на сына, — ты, разумеется, уже все знаешь…
Грейн лишь кивнул.
Нам всем было понятно, о чем идет речь. Несколько дней назад эта полоумная Урсула родила дочь. Очередную дочь… Говорят, со стариком едва не случился удар. Грейн не стал поздравлять отца, решив, что тот расценит этот жест, как издевку.