— Вот срань…дерьмо…дерьмо…дерьмо…сука… — зачастил Маэль.
Кайра просто стояла, вперившись в одну точку.
— Всё! — громко сказал Айгур.
Зур’дах кинул взгляд вниз. Твари застыли, придавленные тьмой. А тела…тел не осталось. В яме остались только кровавые ошметки. Вот всё, что осталось от Даха, от остальных.
Быстро…как быстро…
Еще пять минут назад Дах сидел — живой, целый и невредимый и мог бы легко справиться даже голыми руками с любой из этих тварей, но вот через минуту его раздирают на куски твари, которых он не раз кормил и помогал дрессировать однорукому.
Сразу в голове гоблиненка пронеслись моменты прошлого. Как Дах их водил в столовую.На тренировку. Как наказал его Ямой. Как подробно расспрашивал о племени, о селении, и сам рассказывал о Ямах, о Арене, о монстрах.
Да, просто ужасно несправедливо, что тот, кто выживал не один десяток раз на Арене, умер вот так… — мелькнула мысль у Зур’даха.
Да, в последнее время он с Дахом реже виделся. Тот вечно где-то пропадал. Да, он не стал родным. Но стал….своим. В каком-то смысле Зур’дах доверял ему больше чем однорукому, и не только ему. Уж точно больше, чем тому же Саркху.
— Но на сегодня казни не закончились. — вдруг продолжил Айгур.
Зур’дах вскинулся, Как и остальные дети, которые стояли, опустив головы и вперившись в пол. Никто не хотел смотреть на то, что осталось в Яме.
— А?
— Что?
Даже однорукий, который стоял бледнее некуда нахмурил брови.
Удивленными выглядели и Варгус со Старшим Наставником. Управляющий даже сначала порывался что-то сказать своему хозяину, но с места так и не сдвинулся, решив промолчать.
— Сюда их! — неожиданно резким и холодным голосом сказал Айгур.
И теперь Зур’дах ощутил как в его голосе зазвучала еле сдерживаемая ярость.
Буквально через десяток мгновений стражники притащили шестерку дроу. Скованных по рукам и ногам. Раздетых. Безоружных. С кляпами во рту.
Пленников вытолкнули прямо перед Айгуром. Звякнули цепи и вся шестерка повалилась на пол. Миг — и стражники ушли.
Что происходит?
На мгновение вылетел из головы даже Дах. Может потому, что своими телами дроу закрыли яму.
— Итак, — казал Айгур, проходясь вдоль шестерки, — Вина этих еще больше. От рабов многого я не жду. На то они и рабы.
Айгур сплюнул.
— Но когда предают свои, — он покачал головой, — Это — смерть.
Все на площади молчали и стояли неподвижно. Только Варгус сделал шаг вперед. Никто не знал как реагировать. Особенно напряжены были дроу. Потому что впервые прилюдно Хозяин наказывал…своих. Наказывал дроу.
— Самое удивительное…что предательство этих шестерых бы и не вскрылось, если бы, — Айгур резко посмотрел на группу однорукого, — Если бы не помощь одного маленького и верного Хозяину бойца…