Ну и разумеется, там же, на старой доброй «О-Чике» Такэда выводил хрупкую этажерку морского биплана на приводной сигнал древнего радиомаяка, с которым есть только один способ узнать, куда ты летишь — довериться интуиции в надежде, что сигнал пойман верно, а не перевёрнутым на 180 градусов, и самолёт приближается к заветной палубе на девяноста узлах лётного хода… а не удаляется от неё всё дальше и дальше в океан.
На фоне тех лет широкие, под гражданский стандарт, переходы в потрохах ВАС-61 «Кайзер бэй» и лес антенн в надстройке смотрелись далёким, почти космическим, будущим. Знакомым до последнего гудения сервопривода, до последнего лязга задраенного люка в переборке.
Нижние палубы, тесные и душные, как ни парадоксально, стали для Такэды глотком свежего воздуха и шансом забыть на время о повседневной рутине. Моментом, когда в каждом встречном первогодке можно вспомнить себя. Ну, ладно, не в каждом. Лётная полусотня не в счёт.
Тем удивительнее для командира ВАС-61 «Кайзер бэй» оказалось услышать приглушённое, но совершенно отчётливое «Да, сучечка, да-а-а!» провытое из-за наглухо задраенной двери электромеханического склада. Голос звучал женский, а склад штатно отвели под хранение деталей и компонентов ограниченного допуска. Никаких шансов сделать вид, что ничего особенного не происходит и пройти мимо у командира судна попросту не осталось.
Из-за двери тем временем неслись ритмичные удары — как будто кто-то то и дело раскачивал открытый стеллаж мелкой комплектухи, а та дребезжала в креплениях прямо в жестяных коробках. Прикладывать какие-то усилия, чтобы представить наиболее вероятный процесс такого раскачивания, Такэде совершенно не требовалось.
Он подскочил к двери, ухватился за круглый штурвал задрайки чуть ниже пятна от пломбы и грозного трафарета «без допуска не входить!» и отработанным ещё с академии движением, быстро, но тихо, потянул дверь на себя.
Заметили его не сразу.
В угловом закутке склада, у верстаков электромастерской, то и дело сшибая углы, танцевала Юнона Тояма. Из-за духоты нижних палуб одета была она удивительно легко, и жилетка электромонтажника поверх рубахи и панталон от закрытого купальника ощущение раздетости скорее усугубляла. Что ещё пикантнее, в танце Юнона вела на традиционно мужской позиции. За даму в её руках мучился Збых Кащенюк. Мучился буквально — углы Юнона сшибала в основном «партнёршей», когда слишком уж размашисто крутила танцевальные фигуры между стеллажами, дверью и парой инструментальных столиков.
При виде командира Збых Кащенюк издал какой-то совсем уж задушенный писк, густо покраснел и чуть было не выронил дымящийся паяльник.