Ухмыльнувшись, я вытер катану о нашедшуюся на столе тряпочку, с приятным «шипением» стали о крепления убрал ее в ножны, бросил Остапу (секретарь поймал одной рукой, придав сценке кинематографичности — люблю, это у меня профессиональное) и в пару шагов добрался до целиком вошедшей на кухню Марго.
Взяв ее за руки, я посмотрел в любимые глаза:
— Ты пойдешь со мной и цвайхендером на штурм особняка ворюги-Трикуписа?
— Я пойду за тобой даже в Ад! — не подвела супруга, изобразив на лице решимость и крепко сжав мои ладони.
— Веди в арсенал, моя валькирия!
— Идем! — Марго потащила меня за руку по коридорам.
За спиной хлопнула дверь служебного входа — кто-то из поваров знал русский и изрядно струхнул, побежав рассказывать о моих планах. Доносились из-за спины и шаги: мои верные товарищи ни за что не бросят своего Императора в такой тяжелый и драматичный момент!
Комната с цвайхендером конечно же оказалась совсем рядом с кухней. Помимо меча на стене в ней конечно же нашелся удобный диванчик, а Остап с Петькой конечно же без всяких дополнительных указов выполнили роль призванного «не пущать» барьера, пока запершая за нами дверь Маргарита со всем своим нордическим пылом прогоняла из моей головы мысли о превратностях греческого демократического процесса.
— Так-то и пёс с ним, — подняв с пола порванные супругой «исподние» штаны — не захотела возиться с пуговками — я покрутил головой и за неимением камина (климат этот их!) бросил не выдержавшую натиска валькирии шмотку в угол и направился к двери. — Свой бюджет воровали да пожертвования частных лиц. Я за своими деньгами своими людьми слежу, и подрядчики наши спортивные объекты потребные строили — все два стадиона и один бассейн. Однако возмущение мое все равно велико: так мощно кинуть моего доброго друга Георга на международный престиж и бабло, будучи каким-то Трикуписом!
— Прощать нельзя, — сытой кошечкой потянулась Марго, подставив моему взгляду самые приятные изгибы фигурки.
Я тем временем, не отрывая жадного взора от изгибов, приоткрыл дверь, высунул за нее руку и получил в нее двое «плечиков» с запасной одеждой для себя и любимой.
— Кровожадная, — вернувшись к дивану, потянулся я к бледной и такой нежной коже.
— Пото́м! — хлопнула Марго по моей ладошке.
— И потом тоже! — не стушевался я.
Немного веселой возни, много возни приятной, и можно продолжать разговор:
— Прощать нельзя — это правда. Если Георг с оппозицией Премьеру не смогут, придется самому. Нехорошо, но мало ли какие тут у них анархисты на античных руинах завелись?
Хорошо, что подготовка к Балканской войне ведется под настолько пристальным присмотром, что там чего-то «отпилить» себе все равно, что влезть шеей в петлю и спрыгнуть с табуретки: именно так, с предварительно написанной запиской о невыносимых муках совести, покинуло этот мир некоторое количество не осознавших экзистенциальной важности противостояния с магометанами деятелей еще во времена первых траншей денег и материальной части.