Остаток пакета «помощи» со стороны австрияков представляют собой торгово-экономические ништяки и сомнительное удовольствие время от времени лично совещаться и вообще проводить время с таким прекрасным и душевным мужиком как Франц Иосиф.
Усевшись за стол, мы отдали должное этнически окрашенной кухне — блюда стандартные, средиземноморские, но им придает колорита и вкуса обилие оливкового масла и душистых трав: лавровый лист, мято, базилик, орегано, чеснок, укроп и прочее. Отдельное удовольствие доставили сыры — гравьера, мецовон и касери мне очень понравились. Десерт был представлен «чизкейками» — это же древнегреческая еще вкуснятина.
Весь завтрак Франц Иосиф тщетно пытался не таращится на Маргариту и Колю — последний сидел на каноничном детском стульчике с функционалом столика и повязанной на шее салфеткой с легкомысленным слоником на ней, а Российская Императрица лично помогала ему вытирать мордашку и выбирать самые вкусные кусочки. Такое должна делать няня, и «дедушка Франц», судя по роже, отныне будет считать нас с супругой почти слабоумными. Ах да, в отношении реально солидных людей характеристику «слабоумные» ловко меняют на «экстравагантные».
Смешная штука наш мир! Есть условный Джек, например. Честный американский работяга, семьянин и христианин. Джек не забывает здороваться с соседями, ходить в церковь по воскресеньям и вообще являет собой образцового жителя сообщества. И тут раз — приходит Джеку в голову идея начать ходить по кварталу с ирокезом и в кожанке с шипами. Соседи тут же сойдутся во мнении, что Джек полностью сошел с ума, и от греха подальше будут держаться от него подальше. Но, если так радикально поменяет имидж условный миллиардер Генри, подкрепив его парочкой юридически для себя безопасных скандалов в газетах, кое-кто, конечно, покрутит пальцем у виска, но остальные непременно сочтут это «милой причудой известного бизнесмена и филантропа», а как вариант так и вовсе возведут необычный «лук» в статус последнего писка моды. Даже поговорка специальная про такое есть — «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку».
Рубанув дыню катаной шестнадцатого века — японская культурно-историческая ценность — я одной частью мозга отметил почти идеальный удар — большего «пополам» можно было бы достичь лишь с линейкой и специальной машиной для рубки дынь — а другой продолжил изливать негодование:
— Ворьё! Проклятое, лишенное чести, озабоченное лишь своим бездонным карманом, ворьё!
Лакей Петька с закаменевшим лицом — он же профессионал! — убрал половинки дыни с ничуть не пострадавшего серебряного блюда и заменил их дыней целой.