Для Леграна же это компрометирующая история. Чужая жена в его доме, поздним вечером, да еще с моей репутацией. Но он джентльмен, он не развернет меня сразу. Уложит спать, позовет врача. Другой бы на его месте позвал супруга…
Что же я-то молчу, как последняя кретинка? Кристиан из-за меня в невыгодном положении, но какой у меня был выбор? Роберт приготовил такое будущее, что смерть — самый безболезненный и достойный исход.
Князь уже поднялся. На нем просторный стеганый халат с восточным орнаментом, потертый в нескольких местах. Под ним сорочка. Надо опустить глаза, чего я пялюсь. И нельзя молчать… Однако, глянув вниз, я сделала только хуже. Грудь из-за худобы нелепо торчала вперед, едва прикрытая ладонями. Мужчина, наверняка, оценил выпирающие ключицы, жуткие острые плечи и такие же локти.
Я охнула, попробовала отступить туда, где поменьше света, и запуталась в собственных ногах. Равновесие удержать не удалось. Колени стукнулись об ковер, и я инстинктивно смягчила падение, выставив вперед руки. Наверное, это был самый нелепый книксен в истории княжества Ланвиль.
— Иза… бель, — выдохнул его правитель.
Сверху на меня опустился его халат, а потом наклонился он сам.
— Кристиан, пожалуйста. Не выдавайте меня ему. Спрячьте в подземелье, оттуда фон не считать. Скажите, что вас сегодня не было дома. Я немножко посплю и уеду… Вы не понимаете. Он меня не убьет. Это гораздо хуже. Да и я больше не могу… Не ведать разницы между сном и явью. Слышать голоса, а потом искать их днем. Я сильнее, чем кажусь. Поселюсь в большом городе; там ему искать проблематично. Сниму дом. Нет, мне хватит и квартиры.
В Ульрихе действие напитка ослабло по счастливой случайности и в нужный момент, а теперь меня снова придавило.
— Белль, перестань дергаться. Ты в безопасности. Отсюда тебя никто не заберет.
Что-то такое промелькнуло в его полуулыбке, что я вздрогнула. Роберт тоже всегда меня успокаивал. Возился, как с ребенком. Был неизменно ласковым.
— Я имею в виду, не заберет против воли. Хочешь теплого молока с медом? Сейчас я возьму тебя на руки… Вот так… И отнесу в сп… гостевую.
Он не спрашивал разрешения, а проговаривал свои же действия. Слухи о моем умственном расстройстве сюда уже просочились. Надо полагать, что и остальные тоже.
— Я ненавижу молоко, особенно после кипячения, — выпалила я, хотя собиралась сказать другое. Что я в состоянии ходить сама. Что у меня нет проблем со связным выражением мыслей. В обычные дни.
Это обращение не вязалось с его же первой реакцией. «Герцогиня» звучало так холодно… Обо всем этом я думала, упираясь носом в его запястье и стараясь игнорировать тот факт, что его вторая рука удерживала меня аккурат под тем местом, на котором сидят.