В итоге следующую попытку я совершил в одиночестве. Перед этим минут десять уговаривал мелкого, объясняя, что никто его не бросает. Вроде уговорил, с трудом оторвав его от уцелевшей штанины, но стоило мне оказаться на потолке, как нервы шакрасика сдали. Он стал метаться, прыгать, падать, а потом завыл. Так протяжно и надрывно, что у меня аж зубы заныли. Такая тоска взяла, что впору самому разрыдаться, обнять мелкого и повыть с ним вместе. Гормоны какие-то шакрасовы, что ли, включились?
Пришлось мысленно рявкнуть на мелкого, наслав подходящих образов, чтобы пристыдить и отправить охранять тылы. Вроде подействовало. Я спокойно преодолел самый сложный участок, ухватился за край открытого «семечка» и втянул себя внутрь. Раскорячился, будто на очень узком карнизе стою, и осмотрелся.
В принципе, здесь вполне мог вырасти обычный человек. Я нашёл в стене два отверстия, очистил от пыли. Поди те самые каналы, через которые питался тот, кто здесь рос. Интересно, куда он потом ушёл? Точнее, как? Выпал вниз на землю или вскарабкался вверх?
Следы говорили мне о том, что тут кто-то активно карабкался. Но это могли и археологи наследить. Крышка соседней ячейки оказалась пробита, а в стыке между двумя соседними торчал ржавый гвоздь, обмотанный остатками верёвки. На него я и наступил, перехватился выше и, перебирая руками, пошёл влево, чтобы обойти участок, где мои предшественники больше испортили, чем создали.
Добравшись до устойчивой опоры, я прыгнул и вцепился в верхнюю часть ячейки. Пальцы едва-едва нащупали выемку, но выручила «Мёртвая хватка». Ну или моё тело понимало, что отсюда падать высоковато будет, поэтому постаралось прилипнуть к прохладной шершавой пластине. Прижался лбом и неожиданно понял, что она не сплошная. И что сквозь микроскопические дырки я вижу тёмный силуэт внутри соседней ячейки. Чем дольше вглядывался, тем отчётливее мог разглядеть голову, худые руки и даже растопыренные пальцы, прижатые к перегородке с другой стороны.
— Твою же мать… — вырвалось у меня, когда мутный «зародыш» внутри дёрнулся и лбом стукнулся о стенку.
Я инстинктивно отпрянул, но каким-то чудом не отцепился, удержался. Раздался тихий треск. Потом ещё раз. Пока что-то трескалось, набирая смелости и силы, нечто другое отчетливо чавкало с таким звуком, будто вакуумные присоски по очереди отрываются. Пластина-крышка пришла в движение, опуская меня вниз, где радостно залаял шакрасик. Типа, молодец, брат, классно придумал ступеньку для меня открыть!
Только я этому вообще не обрадовался. Понятно, что регенерация всё, кроме сломанной шеи, подлечит. Но падать всё равно страшно не хотелось. А крышка ячейки между тем продолжала открываться и остановилась, только достигнув почти горизонтального положения. Задрожала, завибрировала так, будто у меня электрический консервный нож застрял в банке.