— Внутри подожду, — икнул он.
— Уверен? Я не знаю, что там будет, — предупредил я. — Могу лишь пообещать, что все геномы или артефакты, которые мы там найдём для повышения уровня «глубины», достанутся тебе.
— Подходит, — уже слегка заплетающимся языком ответил «эхолот». Много ли надо уставшему, голодному человеку?
— Ну раз подходит, то помоги Анне, — кивнул я, доставая «чезеты». — Держитесь сзади.
Что-то притягательное было в этом подземелье. При всех опасных обстоятельствах мне прямо хотелось войти внутрь. Во мне будто проснулся юный исследователь, мечтавший в детстве стать археологом. Если бы моя мечта сбылась, то, наверное, я бы другими глазами на всё смотрел: с опаской, с каким-нибудь холодным расчётом или скепсисом.
Но раз не стал, то можно было расслабиться и смотреть на всё с интересом. Да и чуда, честно говоря, какого-то хотелось, а то подустал слегка. В общем, рот открыт от удивления, но в меру, а ушки на макушке со всеми возможными сканерами.
Я сделал первый шаг в темноту, подставив лицо посвистывающему сквознячку. Видать, и вход был здесь не один, и провалов в крыше, через который в город «Древних» попала Оса, тоже хватало. Первый такой я нашёл уже метров через пятьдесят. Половину этого пути мы спускались по тоннелю, а потом шли по большому и совершенно пустому залу.
От прежних владельцев здесь остались только едва различимые рисунки на стенах. Целиком разглядеть ничего не получилось, но я точно видел чей-то рог и какую-то каракатицу, похожую на перчатку с обрезанными пальцами.
Эх, тот самый мальчик, что не стал археологом, здесь всё облазил бы с огромным удовольствием, но я себя прямо по рукам настучал, заставив сфокусироваться исключительно на маркерах врагов, а стены и потолки разглядывать только для поиска указателей, направляющих в «бесцветную» лабораторию. Языка «Древних» я не знал, но надеялся, что те символы и знаки, которые я прежде видел у «Крысоловов», на что-то подтолкнут.
Мы довольно быстро прошли первый пустой зал, отогнав монстров. Они затаились в тени и начали изучать нас. Хм, что-то кошачье в них действительно было. Грация, что ли? Или манера двигаться — плавно. Их короткие, то перетекающие, то стремительные прыжки то и дело ловила моя чуйка.
Шакрасик зарычал в темноту, но как-то неуверенно. Как только мы спустились под землю, он перестал кружить. Сейчас вышагивал, почти прижимаясь боком к моей ноге и стараясь не отставать ни на шаг. Если и лез вперёд, то, видимо, чтобы продемонстрировать, как у него грозно дыбится шерсть.
— Не нагнетай, — прошептал я, потрепав его по загривку. — Ждём. Они сами нападут, если захотят.