Очкарик дёрнул за рукав одного из амбалов и, гремя ключами, вошёл внутрь. За ним здоровяк-вышибала и только потом я. Последнее, что я услышал, прежде чем стальная дверь захлопнулась за нами, что Фурия неплохо держится против Обжоры.
Далеко мы не прошли. Буквально через пару метров от входа расположилась решётка на всю стену. В центре — окошко, сбоку — дверь, а всё остальное занимали полки с оружием и всяким барахлом. Оглядеться мне не дали: амбал развернулся поперёк и перегородил обзор, прикрыв очкарика, пока тот возился с ключами и дверью.
Ждать, пока он откроет, я не стал. Оглянулся на вход, мазнул взглядом тяжёлые складки на лысом затылке второго охранника и убедился, что он весь обратился в слух, пытаясь различить голос комментатора. Понимаю, самому это важно…
— Волна накатывает, парень… — прошептал я, активируя «Ауру тишины» и резко вскинул руку.
Ударил в солнечное сплетение, отчего амбал слегка слегка согнулся и подставился под второй — в голову. Дважды отработала «Стальная кость», но здоровяка я так и не вырубил. Он захрипел, хватая ртом воздух, придавил очкарика и собирался было встать, но на него бросились острохвосты с шакрасиком.
— Какого?.. — донеслось из-за спины, и в меня будто поезд врезался.
Я отлетел к решётке. Тряхнуло так, что за ней вещи с полок попадали. Но я этого и хотел… Нет, не вещи с полок свалить, не запустить регенерацию с «Поглощением урона», но затянуть второго охранника внутрь. Ну и шакраса разбудить, чего уж там. Не катаньем, так битьём, как говорится…
Отскочил от решётки я уже с «Пером» в руке и бросил «Кондрашку», заставив амбала споткнуться. Вонзил клинок в ключицу, а потом ещё раз — в шею. Но почему-то не только не свалил «медведя», но и сам опору под ногами потерял. Меня сжали в медвежьих объятиях и повторно ударили об решётку. Я выронил «Перо», но тут же активировал второе. Кое-как изогнулся, чтобы дотянуться до сгиба локтя, получил капельку свободы и воткнул «Перо» ему в глаз. Сам схватился за прутья решётки и, повиснув на руках, ударил ногой, вбивая нож по самую рукоятку.
Только после этого амбал, наконец, упал. Второй тоже был уже не жилец — он лежал и хрипел, держась за горло, и постепенно тонул в собственной крови. Очкарик забился в угол и хлопал глазами, переводя взгляд с мёртвого охранника на шакрасика и обратно.
Мысленно похвалив своих питомцев, я вернулся к входной двери. Услышал несколько невнятных выкриков комментатора — он будто не успевал озвучивать события, происходившие на арене. Убедился, что остальные охранники не только в нашу сторону не смотрят, но и отошли ближе к тому углу здания, где лучше слышно. Я им за это мог только спасибо сказать, хотя и сам очень хотел бы знать, что там происходит.