Меня порадовал навес, дающий тень в жарком городе. Огромное полотно тянулось от стены «авианосца», прикрывая задний двор. А там, за забором, расположилась толстая стальная «колбаса» с люком, покрашенная в белый цвет. Банк и ломбард, два в одном.
Узнать в ней сейчас подводную лодку сложно: края обрублены, рубка отсутствует. Нижняя часть похожа на прикопанную цистерну, а верхняя прямая, практически как палуба корабля. Общая длина под сто метров, и всё это визуально разделено на три части. С левой стороны вывеска с надписью: «БАНК», над правой (самой большой) — «ЛОМБАРД», а в центре — тёмный тамбур, вырезанный в борту подлодки. Туда-то, по идее, мне и надо.
Вот только количество охраны на квадратный метр зашкаливало. Что хуже всего — банк стерёг смешанный отряд «Белых тигров» и местной полиции. Немного, всего пять человек, но достаточно, чтобы поднять шум и позвать на помощь. Со той стороны, где был ломбард, охраны оказалось ещё больше. У входа дежурили два коренастых мордоворота и ещё семеро лениво бродили вдоль периметра. Один только их внешний вид выдавал геном гризли: тот же размах плеч, та же сутулость и косолапость.
Ещё трое похожих типов топтались у двери склада. Это наводило на мысль, что и ломбард, и склад курируются одной структурой. А значит, там может быть сквозной проход.
На скорости можно проскочить и через центр. Натравить на охрану мелкого с ящерками, а самому выбить дверь при помощи браслета. Будет шумно, и я соберу на себя всех: и «тигров», и «медведей», и неравнодушных прохожих. Мне хоть и плохо было видно, но я подозревал, что в тёмном тамбуре есть бойницы, из которых меня просто в упор разберут.
Значит улыбаемся и машем. То есть идём в ломбард! Ждём начала боя, чтобы народу стало поменьше…
Но в этом я ошибся. Людей становилось всё больше. Хорошо, что все они старались подтянуться ближе ко входу. Причина выяснилась за десять минут до начала матча. На крыше «авианосца» появился человек с громкоговорителем и начал, надрываясь, в него орать.
— При-вет, Вай-тар-на! — заголосил комментатор будущего боя.
Он постарался растянуть слова, добавив в свой призыв торжественной интонации, но возможностей рупора не хватило. Получилось громко и как-то скомкано. Толпа взорвалась радостными криками. Многие засвистели.
— Сегодня у нас великий бой! И с вами как всегда я, Джонни Войс — ваш любимый бессменный комментатор.
Свист стало громче и пронзительнее, что я расшифровал как несогласие. Не такой уж он и любимый. Интересно, как он сможет одновременно следить за боем и орать с крыши, обращаясь к толпе?