Я замер, заметив крупный сахарок, появившийся между камешков. Наклонился и зачерпнул его половником. И тут что-то пошло не так. Я даже толком не надавил, отталкиваясь от пикапа, всего лишь тонкий лист стали чуть прогнулся.
Сдвинулось что-то ещё, а то в свою очередь — что-то дальше, а потом и глубже.
Чёртов эффект домино сначала обозначил себя в виде глухих подземных щелчков, будто одна доминошка толкает другую. А потом мир вокруг замер, словно затаился, и вся земля вокруг тихонько вздохнула.
Пикап заскрежетал и начал проваливаться вниз, а вместе с ним и вся воронка целиком! Я рванул вверх, цепляясь в спасательный трос. Кажется, даже без активации «Спринта» выдал результат на пару секунд лучше, чем могло бы быть с ним. Практически взлетел, как по какому-то кривому эскалатору против движения.
Выскочив на край воронки, успел увидеть, что от бытовок остались только обломки крыш, а здоровенные фуры просели по самые макушки кабин. Посмотрел на это всё, и тут же линия горизонта (то есть земли) взмыла вверх, а я снова скатился вниз вместе с дорожкой, на которой стоял.
Рухнул, словно у лифта оборвался трос. К счастью, всего-то на пол этажа, не фатально. Щебёнка толкнулась в пятки, но я даже не упал. И верёвку удержал в одной руке, а половник в другой.
Теперь рушиться стало всё вокруг. Края того, что осталось от воронки, а вместе с ними и машины, и крыши бытовок почти сравнялись со мной. Снова вернулся обзор по линии горизонта, а затем раздался треск и грохот… и всё вокруг заволокло пылью.
Гремело громко, долго и далеко… Как-то запредельно громко, чересчур долго и очень далеко. Где-то примерно в соответствии с планом шахты, которую я видел на стене. А возможно, и дальше, перекинувшись на соседние, уже опустошённые месторождения.
Пыль почти осела, но я не сразу понял, что снова могу видеть. Перед глазами была пустыня из камней и щебня. Я покрутился, как Траволта, только в одной руке у меня всё ещё был половник, а в другой — натянутая верёвка. Она-то и примирила меня с реальностью. Чуть-чуть.
Я был белым. Меня полностью обсыпало пылью, чесались глаза и очень хотелось поковырять в ухе. Либо высыпать оттуда пыль, либо проверить целостность барабанных перепонок. Но руки были заняты. Бросить половник — значит потерять единственную эссенцию, отпустить верёвку — потерять связь с реальностью. Я просто приподнял край губы и дунул вверх, намереваясь стряхнуть пыль с ресниц. Но получилось хуже — голову окутало белое облако.
Ладно. И так сойдёт.
Я шагнул вперёд, ощупывая ботинком камни перед собой. Склон был неровными, но с натяжкой тянул на какую-никакую дорогу. Несколько камней откатились в сторону, но обвалов больше не было. Похоже, что земля наконец, выдохлась.