Заметил несколько мешочков с пыльцой, которая отпугивала от лагеря мелких паразитов. Потом несколько лопат, которые навели на мысль, что именно так больно ударило меня по копчику. Еще взгляд нашёл тяпку, пару совков, погнутые грабли (хорошо, что мне повезло встретиться именно с лопатой) и ещё какую-то мелочь из домика садовода.
— Ну, знаешь ли… — прошипела «ведьма» и снова практически отзеркалила мои слова, — живым-то ты мне и не нужен…
— Знаю… — кивнул я, хватая мешок с пестицидами. Швырнул в «ведьму». Раздался щелчок, мешок лопнул, обсыпав ее порошком с ног до головы. Меня не задело — я уже кувыркался по лагерю. В очередной раз. Только и успел, что голову прикрыть от невидимого удара. Было больно, но терпимо. И браслет на руке прикрыл, и «Крепкая кость» постаралась. Как в поговорке: «голова не болит — она же кость».
А вот «ведьме» пришлось явно хуже, чем мне. Визг сменился хрипом, потом и вовсе перешёл в глухой кашель. Она металась в пылевом облаке, как безумная, а с неё сыпалась саранча, где бы хозяйка её там ни прятала. Я поднялся, подхватил первый попавшийся садовый инструмент и, задержав дыхание, вклинился в это пылевое облако…
— Мы, кажется, победили, — сказал Ульрик, устало опустившись рядом со мной на перевёрнутом ящике. — Ты поломал «ведьму»?
— Типа того… — Я сделал глоток из бутылки с «Живинкой» и протянул Ульрику.
— А тяпка тебе зачем?
— Даже не спрашивай, — кашлянул я и сплюнул горький эликсир с привкусом пестицидов. — Лучше скажи: ты знаешь, где этот Винке живёт? Вряд ли Датч ещё там, но хоть какой-то след поискать можно.
— Подожди ты с этими Винке, — вздохнул Ульрик. — Здесь ещё надо бы дочистить и проверить, как там Деми. Мимо меня проскочило несколько уродцев.
— Кто на ногах? — спросил я, проверяя, сколько у меня осталось патронов.
— Ты, я, — начал перечислять здоровяк, оглянулся и продолжил: — Филиппиус на двух, Дольф на одной. Но, думаю, через пару часов уже встанет на две. Кость треснула, скорее всего, но до перелома дело не дошло.
— Берём Филиппиуса и проходим лагерь, — я указал рукой на то, что осталось от моей палатки, мимо которой планировал пройти, чтобы пополнить боезапас.
Ульрик шел по центру, а Филиппиус — справа, а я слева. Этого парня я знал хорошо — один из моих лучших учеников. Он был невысокого роста, отчего я несколько раз назвал его Филиппком. Он, похоже, списал это на мой акцент и поправлять меня не стал.
Со смертью «ведьмы» зомби сразу не окочурились, саранча всё ещё активничала их в головах. Но, к счастью, зомбированные сектанты без хозяйки были способны лишь ползать, натыкаясь на завалы и на друг друга, и шипеть. Нам оставалось только контролить их. Филипок стрелял из дробовика, Ульрик заморачиваться не стал и просто орудовал лопатой. Я не стал отказываться от пистолета.