Геном хищника. Книга четвертая — Евгений Гарцевич

Разогретые мышцы хотели продолжения драки. Уверен, что задержись я здесь ещё хоть на пару минут, подтянутся не только любители раненых и слабых, но и фанаты мертвечины. Здешний лес богат на приключения, так что был риск завязнуть. А задерживаться не хотелось.

Я слышал, видел и чувствовал, что на пути есть с кем помахаться. Но и они чувствовали меня и наше с шакрасом настроение, так что на дорогу так никто и не вышел. Зато сразу за аркой дорогу нам просто перегородили! Там даже бочком протиснуться нельзя было и-за наплыва моих новых фанатов.

Возможно, там и красную дорожку постелили, просто её не было видно под сотней ног. Птичье племя шумело и галдело, приветствуя меня как прошедшего испытание героя. Возможно, моя помощь духу предков добавила мне баллов. Меня взяли в тиски, расступаясь и освобождая дорогу только тогда, когда следующий шаг придётся на чью-то ногу. Галдели на своём птичье-тарабарском в уши, и каждый норовил похлопать меня по плечу.

Так мы и пошли обратно к поселению.

— Духи громовых птиц приветствуют тебя, — сказал Мак, разведя руки в стороны. — Ты прошёл испытание, и мы примем тебя, как равного на дороге Ветра.

— Получается, я не демон? — улыбнулся я и протянул старейшине добытое перо.

Вообще непонятно, что он там думает под этой маской! Но перо он принял и даже склонил клюв.

— Всё равно демон, — рассмеялся Мак, — но испытание пройдено.

— Проводишь меня?

— Завтра. Сегодня у нас праздник! Духи предков обрели нового синдика.

— Кого?

— Ближайший перевод, который я могу подобрать, — это «защитник». Мы все здесь синдики, — ответил Мак, махнув на толпу за моей спиной, потом что-то сказал на птичьем, и все радостно загудели. — Каждый год наши взрослые дети получают это звание. И каждый год мы это празднуем. Первый раз на моей памяти синдиком станет чужак. Так что это надо отпраздновать вдвойне!

— Нужно ещё какое-нибудь испытание пройти?

— Ты уже всё прошёл, так что осталось только праздновать, — повторил Мак и снова что-то закричал толпе. К нему присоединился староста, а потом уже все начали гудеть и скандировать слабоузнаваемое «синдик».

Ладно, праздновать, значит, праздновать. Кто я такой, чтобы спорить с обычаями предков? К тому же я был голоден. И посмотреть на местный колорит тоже интересно. Я только сверился с биомонитором, чтобы прикинуть, в запой какой длительности я могу позволить себе уйти, и решил, что пару рюмок вполне можно…

* * *

Какой же я, оказывается, иногда бываю наивный…

* * *

Проснулся я от укола биомонитора, оповестившего, что до кризиса осталось двадцать четыре часа. Проснулся на удивление бодрым и отдохнувшим, хотя точно знал, что местного самогона мне наливали намного больше двух рюмок.