«Зелёнка», похоже, рухнула в желудок и, продолжая выжигать всю заразу на своём пути, впиталась в кровь. Всё-таки жёсткий способ реанимации, хоть и действенный.
К шуму пожара присоединились призывные крики, адресованные птицам. Их пытались собрать и вернуть над ними контроль, а ещё натравить на меня. Самое время валить.
Я потряс головой, пытаясь восстановить картинку, но мгновенно об этом пожалел. При сотрясении так делать не стоит. Перед глазами замаячило тёмное пятно, которое к тому же раздвоилось. Стал доставать пистолет из зацементированной разгрузки, но вовремя узнал дружественных «хамелеонов» и расслабился. Немного удивился, конечно, что они за мной вернулись, но от помощи отказываться не стал. Они на пару прикрыли мне спину своей маскировкой (моя отключилась вместе с шакрасом, который перешёл в режим регенерации и восстановления), и мы неспешно прошли открытую зону, пока не скрылись в густых зарослях персикового сада.
Там мы нашли электродеда, который почему-то выглядел даже хуже, чем я. Перестарался и превзошёл самого себя с молнией, отчего просело здоровье. Пока мы с ним отпаивались «Живинкой», закусывая вкусными сладкими персиками, «невидимки» забрали мои винтовки.
Можно было выдвигаться к машине, где дожидался «чешуйчатый». Я бросил последний взгляд на крепость кариамов. Пожар в казарме потушили, но, учитывая, как раскурочило первый этаж, здание пойдёт под снос. Ангар с машинами тоже. Его перекосило, будто он частично ушел под землю. А от лаборатории осталась только одна стена — та самая, через которую меня выкинуло.
Неплохо! Минус две лаборатории, а если считать и самую первую больницу доктора, то минус три. Справедливости ради, её «Искатели» сами сожгли, но благодаря мне, поэтому она пойдет в общий зачёт. Плохо только, что я понятия не имел, сколько всего таких лабораторий понастроили. Мы с Осой не единственные участники эксперимента. Мог выжить кто-то ещё, а кого-то могли создать и нового. Если в разведывательном Директорате ещё не пожалели, что втянули меня во всё это, то точно скоро пожалеют. В своей личной войне с лабораториями я останавливаться не собирался.
К месту встречи с Бигхэдом я приехал уже почти бодрячком. Если бы не сотрясение мозга, которое почему-то никак не поддавалось регенерации, был бы вообще как огурчик. Шатающийся огурчик. Стоило выйти из машины и оказать на ногах, как земля стала раскачиваться из стороны в сторону при каждом шаге. Я как-то в поезде три дня ехал, а потом ещё три дня эту поездку чувствовал даже на ровной земле. Вот сейчас эффект был схожим.