Это не значит, что вся многомиллионная партия в один момент превратилась в оборотней. Это процесс, который не был запланирован и сознателен, а развивался в логике созданных материальных условий. Партия постепенно идеологически сгнивала, постепенно меняясь изнутри. Может, в КПСС и в 1991 оставались подлинные коммунисты, но таких бы уже к рычагам не пустили. Да и после 1991 они себя как-то не проявили, так что были ли вообще коммунисты в Коммунистической партии в 1991 году — вопрос.
Во-вторых, улучшение положения советского рабочего было значительным, но ограниченным в критически важных аспектах: политическом и вытекающим из него временным. Дело в том, что компартия действительно работала на улучшение материального положения народа, но одновременно отбирая политические права и возможности, забрав всю власть себе (партия, дай порулить!)
Один из самых ярких примеров — уничтожение независимости профсоюзов, которые при СССР из инструмента политической борьбы превратились в профанацию с упором, опять же, на чисто материальные ништяки.
Отбирать политические инструменты у рабочего класса — это очень странное действие в логике строительства диктатуры пролетариата, прямо в обратном направлении от этого. Но вновь абсолютно логичное при строительстве партократии.
Занятно, что в тот же исторический период профсоюзы как политическую силу практически уничтожили в США. Интересное совпадение практик в отношении рабочего класса для режимов, которые должны быть противоположностями именно по отношению к рабочему классу. Парадокс, однако, исчезает, если предположить, что советская партократия видела себя не частью, а антагонистом рабочего класса так же, как и американская буржуазия.
В итоге, хотя идеологическая деградация и нарастающий отрыв номенклатуры от народа шли на глазах у советского народа и даже сатиризовались в медиа и культуре, помешать этому сытым и обутым, образованным и спать в отдельной квартире уложенным, но политически разобщённым, атомизированным советским рабочим было нечем.
И даже когда номенклатура начала переход к возвращению частной собственности, советский народ ничего не мог поделать: протестующих были миллионы, но это была не одна политическая сила, а миллионы единиц, лишенные возможностей и опыта самостоятельной низовой организации той самой партией, которая их сейчас предавала.
По уровню самоорганизации при коммунистах рабочий класс в 1991 был слабее, чем при царе в 1917. Поэтому Революцию они сделать смогли, а остановить контрреволюцию — нет.
Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.