Тот факт, что вся советская элита была выходцами из народа, даже не возражение, поскольку идеально ложится в описываемую логику и историю событий: формирующийся с нуля новый правящий класс — это всегда «выходцы из народа», потому что кем им ещё быть? Все аристократические рода в самом начале имеют простого бандита. Дружина вождя-завоевателя после победы становится аристократией, а он королем. Постсоветская буржуазия, все бизнесмены, появившиеся после 1991 — они откуда взялись? Да из тех же хрущёвок, что и работники, чей труд они эксплуатируют — потому что откуда ещё браться элите в первом поколении? Либо внешний завоеватель, либо через расслоение существовавшего общества.
Классы определяются по отношению к собственности, а не по крови и месту рождения, поэтому буквально одноклассники в детстве в школе взрослыми могут оказаться в разных классах.
В СССР формирование первого поколения правящего класса шло точно в том же порядке, как везде в истории возникала аристократия и буржуазия: подрастающие дети сталинско-брежневской элиты уже были другого сорта, «мажорами» и приоритетными кандидатами на номенклатурные позиции — то есть, социальные лифты для выходцев из народа начали ограничиваться по высоте, верхние этажи стали заниматься по родству. Эта история стара как эксплуатация человека человеком: первое поколение self-made men «из грязи» закрепляло свои привилегии по наследству.
Чего советская номенклатура добилась, избавившись от СССР.
Что любопытно: это с левой точки зрения история делится на до и после 1991, а с точки зрения нарождавшегося правящего класса, это был непрерывный процесс, начавшийся с создания номенклатуры при Сталине, и закончившийся с завершением раздела и присвоения советского наследства к 1999. Распад СССР с их точки зрения лишь промежуточный шаг, чтобы войти в финал.
Даже буржуазные исследователи говорят, что бенефециаром советской системы был рабочий.
(вопрос из чата)
Поначалу конечно же да, а под конец стало ясно, в чём был подвох.
Во-первых, номенклатура ещё при Сталине начала получать привилегии, отделяющие её от народных масс — селясь в отдельных домах, дачи в отдельных поселках, дорога в машине с шофёром, отдельные больницы и даже отдельные магазины.
Это очень странная история при строительстве диктатуры пролетариата, потому что чиновник — такой же работник, как и инженер, и учительница. Но очень логичная для партократии: к чему чиновникаобособлять физически такими привилегиями от масс, если не для того, чтобы они почувствовали себя людьми другого класса, и в любой непонятной ситуации проявляли солидарность не с рабочим классом, среди которого больше не живут, а номенклатурой.