Далее начались сложности.
Хотя нам и удалось без проблем найти корпус по дорожке, проложенной крысами на карте, этаж они не указали. К счастью, в узком и темноватом вестибюле обнаружилась плашка с перечнем арендованных лабораторий. На уровне глаз генмодов она не дублировалась, но к ней специально вела подставка в виде миниатюрных ступеней, которой я с благодарностью воспользовался.
Лишь уже рассматривая список, я сообразил, что кто-то мог увидеть «Марию Васильевну» и удивиться, что она ищет на этом указателе, когда вообще-то приходит сюда часто и должна все знать… Но обошлось: холл был пуст, и никто мною не заинтересовался.
Из таблицы я почерпнул, что на первом этаже арендовали помещения две гимназии — ну надо же! Я и не знал, что в нашем городе есть учебные заведения, где настолько ратуют за науку. Второй этаж целиком был занят сельскохозяйственной компанией «Тучные земли» — вряд ли это то, чем занималась моя мать. Зато на третьем этаже неожиданно образовался какой-то кабинет профессора Функе и частная лаборатория А. Т. и М. Н. Серебряковых. И то, и другое показалось мне многообещающим. Значит, третий этаж!
К счастью, ни в коридоре, ни на лестнице мне никто не встретился.
Кабинет «профессора Функе» я забраковал сразу: он был первым по коридору, и из-за двери так несло сивухой, что род занятий этого сомнительного профессора не оставлял ни малейших сомнений. Сомнения вызывало только то, как он сумел закрепиться в столь уважаемом учебном и научном заведении, как Медицинская академия, но в нашем городе можно столкнуться еще и не с теми контрастами.
А вот лаборатория неизвестных мне тогда Серебряковых тянулась на весь остальной этаж и занимала несколько помещений. Ни на одной из дверей не было подписей, кроме фамилий и инициалов арендаторов.
Тихий коридор пустовал. Пока я раздумывал, как мне пробраться в лабораторию, случился подарок судьбы: одна из дверей отворилась, и в коридор вышла высокая плотная женщина, чьи начинавшие седеть волосы были затянуты в узел на затылке столь туго, что это наводило на мысль о военной форме. Таково было мое первое впечатление от Милены Норбертовны Серебряковой, впоследствии Златовской.
Не размышляя долго (хотя, может, и следовало бы), я шмыгнул в приоткрывшуюся дверь.
Случалось мне видеть рассуждения двуногих: мол, как это коты умудряются ходить сквозь стены? Богом клянусь, только что был в другом месте, и вот, пожалуйста, уже тут как тут! Мистика, не иначе.
Смею заверить, ни за нами, генмодами, ни за нашими звериными предками не числится никаких эзотерических способностей. Винить следует исключительно людскую неспособность смотреть под ноги да рассеянное внимание. Серебрякова смотрела исключительно перед собой, вся поглощенная движением к своей следующей цели — по-видимому, зайти либо в соседнее отделение лаборатории, либо в ватерклозет, расположенный в конце коридора. Уделять внимание тому, что происходит под ногами, ей было недосуг.