— Интересно, а голос им поменять можно? А то уж больно противно орёт…
Двойняшки переглянулись, и в их глазах зажёгся знакомый мне по Северусу маньячный огонёк.
— Гарри, ты гений! — хором заявили они. — Попугаи ведь могут повторять внятные слова, а чем павлины хуже? Будем думать!
Ого, кажется, я в очередной раз выпустил джинна из бутылки. Ну, ничего, Нарциссу с сестрёнкой они не обидят ни за что, а у Люциуса психика крепкая, и не такое слышал… Главное, чтобы эти двое малолетних любителей прекрасного не заставили павлинов петь «Котёл, полный крепкой, горячей любви…». Селестина Уорлок — это просто ужас какой-то, рядом с ней любая российская девчачья группа-однодневка под кодовым названием «поющие трусы» выглядит как образец таланта, голосистости и образованности. Показатель однако… Так что надо двойняшкам шепнуть, чтобы ничего из репертуара Селестины Уорлок павлинов разучивать не заставляли. Надо ведь и птичек пожалеть… У Люца вкусы тонкие, аристократические, он за такое и заавадить может… птичек, само собой, а не детей, придётся бедным павам снова в экстренном порядке яйца высиживать.
Так что домой мы возвращались весёлые, довольные, с хорошим настроением, объевшиеся всякой вкусноты, да ещё и с уменьшенными корзинками в карманах. И Нарцисса, и Вальпурга, наотрез отказались отпускать нас из гостей с пустыми руками, а расторопные эльфы быстренько собрали сухой паёк в три огромные корзинищи, хорошо, хоть мы, все трое, уже прекрасно выполняли Уменьшающие чары.
Томми-Ник решил проводить нас с Дадли, прежде чем идти домой, и даже чарами проверил, нет ли поблизости кого постороннего. Но, видимо, либо даже светлые сторонники Дамблдора праздновали Йоль, либо Добрый Дедушка решил дать мне время позабыть о неприятном происшествии и появиться позже… Не знаю, не знаю… Всё равно как-то не по себе.
Но нет, всё было тихо и спокойно, посторонних волшебников тоже не наблюдалось (Томми проверил), так что мы распрощались за углом улицы, чтобы не привлекать внимания вездесущей мисс Фигг, после чего Томми-Ник помчался домой, Дадли тоже, а я, подождав пять минут, свернул на Тисовую, нацепил на лицо грустное выражение и пошёл мимо дома мисс Фигг. Пусть убедится, что несчастный сирота продолжает пребывать в вечной депрессии.
Старался я не зря. Мисс Фигг моментально нарисовалась за забором своего дворика — словно караулила моё возвращение. Хотя… почему — словно? Явно караулила.
— Здравствуй, Гарри, дорогой, — елейным тоном пропела старушенция.
— Здравствуйте, мисс Фигг, — вежливо поздоровался я. — С наступающим вас Рождеством! Как ваше здоровье?