— Ну что, ненормальный, попался? — спросил Пирс, и его лицо озарила странная маньячная улыбка.
Блин… И что вам, ребятки, спокойно не живётся? Я ведь уже не несчастный забитый мальчишка из чулана, и будь вы немного поумнее, вы уже сделали для себя выводы. Увы, глупость — это болезнь клиническая, излечиться от неё невозможно, разве что приобретя определённый полезный (и порой весьма болезненный) опыт. Преподать, что ли, урок парочке? Ведь уже сейчас я могу с ними сотворить тысячу и одну забаву без всяких внешних повреждений. Останавливает только одно — меня могут засечь, а связываться с авроратом при наличии там Кингсли и Грюма я не хочу. Особенно при наличии Грюма. Я прекрасно помнил его рассуждения, подслушанные в старом доме. Этот немолодой аврор при всей его помешанности на постоянной бдительности, далеко не дурак… А если сам не засечёт, то Доброму Дедушке непременно доложит. А если Дамблдор хорошенько подумает, поднимет всю имеющуюся в его распоряжении информацию и сложит два и два… Ох, боюсь, что ни до чего хорошего он не додумается.
Значит — что? Значит, придётся удирать, но не факт, что мерзкая парочка не подстережёт меня на обратном пути, а с огромной сумкой не разбегаешься. Хотя… будем действовать по ситуации, а потом опять придётся применять прикладную гадологию. Нехорошо, неприятно, но что делать, если некоторые просто не понимают, что меня нужно оставить в покое.
— Что замер? — продолжал напирать на меня Полкисс. — Боишься, ненормальный?
На его неприятном заострённом лице появилось торжество. Торжество того, кто наконец-то получил власть над более слабым и теперь может поиздеваться вволю. И я подумал, что Пирс Полкисс — самое настоящее дерьмо без всякой ментальной обработки. Наверное, такой мальчишка имеется почти в каждой параллели — слишком трусливый и слабый, чтобы показать себя в одиночку, зато неплохо вычисляющий сильного неформального лидера и прилепляющийся к нему словно пиявка. От своего кумира он готов терпеть периодические щелчки по самолюбию, служит ему верно до определённого предела, и выполняет приказы — часто мерзкие и издевательские — в отношении других учеников. Авторитет лидера падает и на него, и он чувствует себя безнаказанным. Но горе этому самому лидеру, если он окажется свергнутым с пьедестала. Враги не будут топтать его так фанатично, как прежний преданный соратник. Крыса. Настоящая крыса.
Я стоял невозмутимо и молча смотрел на беснующегося Пирса, а тот только что слюной не брызгал.
— Что, ненормальный, все мозги в психушке растерял? — почти визжал он.