Третьими — и последними, как их представили, — оказались ламии какого-то иного вида. Их тела были серыми, а хвосты — матово-чёрными. Выглядели оба сурово и внушительно. Более того, они были вооружены секирами с рукоятями, превышающими мой рост.
Барабаны зазвучали быстрее, мелодия стала откровенно агрессивной, и бойцы мгновенно ринулись друг на друга. Если предыдущие поединки выглядели грациозно, то это было настоящее рубилово во всех смыслах слова. Они буквально обрушивали секиры друг на друга, оставляя глубокие раны. Пару раз от мощных ударов кровь долетала до зрителей, и тем, судя по восторженным возгласам, это даже нравилось.
Не прошло и минуты, как всё место боёв оказалось залито кровью, как и сами бойцы. Но их это нисколько не останавливало. Я смотрел и недоумевал: неужели ради выступления стоит так кромсать друг друга на потеху публике? Но это, как я понял позже, ещё ерунда.
Под конец выступления один другому просто отрубил кусок хвоста длиной не меньше метра. Поверженный боец не издал ни звука — лишь стиснул зубы и упал, признав поражение. Победитель и помощники подхватили его и быстро уволокли прочь, а место проведения боёв тут же засыпали свежим песком, скрывая кровь. Видимо, здесь ещё собирались показывать танцы.
— Как же мне понравился их бой! — радостно произнёс брат Риллиан, глядя на нас. — А вам как?
— Очень зрелищно! — кивнула Каира.
— Мне тоже понравилось. В этот раз очень постарались, — согласилась Риллиан, посмотрев на меня. — А тебе как, Гарри? Не очень?
— Впечатляет, — ответил я. — Но не пойму только: неужели эти выступления стоят того, чтобы друг друга калечить? Или я что-то неправильно понимаю?
— Неправильно понимаешь, — улыбнулась Риллиан.
— Это было всё не по-настоящему? Иллюзия?
— Нет, всё наяву. Но ты же заметил, что они отличаются от нас? Это та раса ламий, которая имеет отличную регенерацию.
— Вот оно что, — понял я. — Все раны и даже отрубленный хвост восстановятся.
— Конечно.
— Ну они хоть пьют зелья, чтоб не чувствовать боль? Всё-таки битва достаточно жестокая для показательных боёв.
Тут включился брат Риллиан:
— Нет, не пьют. На это есть две причины. — Он сделал паузу, убедившись, что я внимательно слушаю. — Они должны всё чувствовать, чтобы не навредить друг другу чрезмерно. У них всё заранее оговорено, но осечки уже случались, как раз из-за зелий. Поэтому, чтобы не происходило убийств на выступлениях, зелья отменили. И вторая причина — эмоции. Эмоции, которые мы должны видеть, иначе всё будет выглядеть слишком неестественно.
— Буду знать. И всё равно, мне кажется, это надо любить, чтоб участвовать в таких выступлениях.