С тихим щелчком из моего протеза выскользнул «секач».
И лезвие окуталось пси-полем. Но не привычным, багровым.
Оно полыхнуло ослепительно-белым светом, раскалённым до температуры сверхновой звезды.
— Моя очередь, Кощей, — прошептал я. — Занавес.
Занавес 2.0
— Как прикажете… мой Бог, — прошептал голос Валериуса у меня за спиной.
Я не стал оборачиваться, но почувствовал, как вампиры встают оборонительным кругом, чтобы защитить моих женщин от случайных пуль и лазеров. Их волосы разрослись и сплелись в паутинный кокон, в живой рассеянный клубок подрагивающих нитей.
Мой «секач» звенел от напряжения.
Высокий, почти неслышимый звон, от которого вибрировали зубы. Лезвие больше не светилось багровым цветом ярости. Оно сияло чистым, ослепительно-белым светом. Моя энергия обновилась, каждый нерв, каждая мышца, всё прошло через апгрейд.
Ощущение было не таким, как от боевых стимуляторов, которые просто разгоняют нервную систему до предела, заставляя мозг работать в режиме ошпаренной кошки. Нет. Всё было иначе. Кардинально, абсолютно, на молекулярном уровне иначе. Словно я всю жизнь смотрел на мир через толстое, мутное стекло, а теперь его убрали.
В прошлой временной линии, в той стёртой реальности, которую помнили только я, моя шляпа и мой нейрочип, этот зал казался мне вязким болотом. Воздух сопротивлялся каждому движению, а «Стилеты» мелькали чёрными молниями. Мой уставший мозг просто не поспевал за их скоростью.
Теперь же мир замер.
Нет, время не остановилось. Капли пота на лбу Валериуса продолжали медленно скользить вниз. Пылинки в лучах прожекторов плыли по своим траекториям. Но для меня, переполненного энергией временного парадокса, всё это напоминало плохо прогруженную симуляцию на минимальной скорости.
Я шагнул вперёд, заслоняя собой товарищей. «Стилеты» и «Сайботы» уже закончили развёртывание и теперь стояли идеальными, смертоносными рядами. Сотни машин смерти, посланные с целью добить нас. Раньше это было проблемой. Сейчас они просто мусор, который нужно убрать.
Любой живой противник при виде меня задумался бы о целесообразности нападения. Но процессоры роботов не знали сомнений. Первая волна ассасинов сорвалась с места, двигаясь со скоростью, немыслимой для человека. Их задачей было пронзить, разрезать, уничтожить.
Лёгкий взмах рукой. Я даже не вкладывал силу.
Свет моего клинка вытянулся. Лезвие, обычно не длиннее предплечья, вдруг удлинилось, превратившись в трёхметровый световой меч, идеально ровный и острый, как сама концепция рассечения.
Белый луч прошёл сквозь роботов. Не было ни звука разрезаемого металла, ни скрежета. Только высокая, чистая нота, от которой вибрировал воздух. Броня, рассчитанная на попадание танкового снаряда, просто перестала существовать в плоскости удара. Атомы потеряли связь друг с другом, межатомное взаимодействие схлопнулось от соприкосновения с энергией чистой аннигиляции.