— Вайлет, — произнёс я. — Статус «Гелиос-Гаммы».
— Зарядка завершена на девяносто восемь процентов, — немедленно откликнулась она. — Боеготовность через восемнадцать секунд.
Я откинулся в кресле. Ситуация была предельно ясной и предельно паршивой одновременно. Горыныч превосходил нас по огневой мощи в несколько раз — это математика, а не пессимизм. Броня его держала наши залпы с таким же безразличием, с каким скала держит дождь. Отступить? Он нас не отпустит. Запас хода у «Избушки» конечный. Запас боеукладки тоже.
Значит, выбор один. Не уходить. Идти вперёд. Напролом.
Искать слабое место и бить туда. Снова и снова, пока оно не проломится.
— Восемнадцать секунд, — сказал я себе тихо. — Нужно продержаться. Шондра, Кармилла! Слушать внимательно! Горыныч не даст нам просто так прицелиться. Нам нужно подобраться ближе и ударить наверняка. Мы пойдём в лобовую.
— Ты рехнулся, Волк! — выдохнула Лекса. — Он нас испепелит!
— У нас нет выбора, — отрезал я. — Отступать некуда. Позади — Лиходар, впереди — смерть. Значит, всё или ничего!
В этот момент центральная голова Горыныча, проигнорировав Беркута, снова повернулась к нам. Дракон явно решил, что старый «Тиран» подождёт, а главная заноза в заднице — это мы.
— МАНЁВР УКЛОНЕНИЯ! — заорал я.
Кармилла уже маневрировала. Но в этот раз луч лёг точнее.
Он пришёл снизу-слева. Горыныч скорректировал угол, взяв поправку на нашу скорость. Кармилла бросила «Избушку» вправо, и луч прошёл не в метре и даже не в четырёх — он прошёл впритирку к левому борту.
Я услышал звук раньше, чем понял, что произошло.
Металл не горит с таким звуком. Он не скрипит и не трещит. Он просто вдруг начинает петь — высоким, вибрирующим звуком расширяющегося от запредельного жара материала. Левый борт «Избушки» принял край луча.
На всех экранах вспыхнуло красным.
— Броня левого борта, секции с четвёртой по восьмую, — доложила Вайлет. — Деформация внешней обшивки. Температура поверхности восемьсот семьдесят градусов и снижается. Потеря структурной целостности двенадцать процентов.
— Ди-Ди!
— Я вижу, вижу! — Рыжая механик уже работала на своей консоли. — Ядрёна гайка, да вы хоть понимаете, что сейчас произошло⁈ Эта дрянь сварила восемь болтовых соединений в единый монолит! Если бы луч прошёл чуть ближе, он бы пробил до внутреннего корпуса! А там кабели силовой шины! А за ними боеукладка левофланговых орудий!
Её руки продолжали порхать над клавиатурой, а голос захлёбывался смесью ужаса и инженерного восторга:
— Короче! При прямом попадании этого луча в корпус, сначала вскипит охлаждающая жидкость в гидравлике! Потом сгорит вся электроника на поражённых секциях! Потом — и это самое интересное — тепловая волна через броню начнёт нагревать воздух внутри! При достижении двухсот градусов начнут детонировать инициирующие капсюли в боеукладке! Это цепная реакция! Дальше всё! Финал! Капут! Нас даже хоронить не придётся!