Один. Отшвыриваю заледеневший шит, больше похожий на решето. Теперь ничего не загораживает мне обзор. Из четырёх песчаных «Змей» целы только две, вместо трофейного меча в одной из них сжат лишь обломок. Эспадон снова под ногами, в теле мёртвого, а над ним стоит последний тёмный маг.
Успеваю начать шаг, как пространство между мной и врагом заполняют сотни воздушных дисков. Через миг они все летят на меня, обрушиваясь, словно рой разъярённых ос. Всё, что я успеваю: сунуть левую, без перчатки, руку под мышку. Это уже было, маг. Меня таким не остановить.
В спину тут же что-то тяжело бьёт, заставляя сбиться с шага, и воздушные диски в десятке мест рассекают кольчугу. Больно. Через шаг всё повторяется, но в этот раз заклинание врубается так глубоко, что в глазах темнеет. Твари. Бьют из арбалетов в спину. Где големы?
«Сеть» бесстрастно сообщает, что и Гвардеец, и Солдат врубились в строй, но помощи мне ждать не стоит. Я сворачиваю «Сеть», вбирая из неё ману, делаю глоток сырой — больше чем нужно, но выхода нет. Позади меня поднимается «Стена», пусть жидкая, тонкая, но это лучше, чем ничего. Разворачиваюсь на месте, наклоняясь и загребая песок ладонью, швыряю его в «Стену». Она тут же подхватывает песчинки, из невидимой превращаясь в мутно-розовую пелену, и новый залп арбалетов чуть отклоняется. Этого хватает: вместо слаженного залпа из пяти болтов в меня попадает всего один, что бьёт в плечо, лишь помогая завершить разворот.
Я снова гляжу в лицо тёмного: оно искажено в крике, который слышен мне протяжным воем. Диски перестают высекать искры из кольчуги, рвутся в сторону, все разом ударяют Орб, который тут же падает на песок. Тёмный скалится, раскидывает руки, словно готовится меня обнять. Опасно. Сейчас бы ударить самому, сбить ему концентрацию, отвлечь, не дать завершить новое заклинание. Нечем. Маны нет совершенно, мне нечем разбавлять ту сырую, что плещется вокруг меня. Но иначе погибну: пока я поднимал «Стену», тёмный отбежал и продолжает пятиться. Я не пройду это расстояние.
Проклятый огневик. Нужно было отступать после убийства первого. Я переоценил себя.
Уцелевшие «Змеи» скручиваются передо мной в подобие щита, чтобы тут же рассыпаться под ударом чего-то, больше всего похожего на выпад огромного копья, скрученного из воздуха. Но они всё же ослабили чудовищный удар, и заклинание лишь сбивает меня с ног, выбивая весь воздух из груди. Мгновение я гляжу на тёмно-синее небо и шар Артилиса. В глазах плывёт, кажется, словно весь Гардар покрыт сотнями плещущихся фиолетовых искр.