Явно же, что не на пикник ребята прибыли. Как тогда они…
— Рудик, — я протянул руку, — спасибо тебе огромное, что спас меня. Я уж было думал…
— Ай, хватит, — заулыбался здешний Аль Капоне. — С тебя должок, сам понимаешь.
— Может, тогда расскажешь, как ты здесь оказался?
Армянин пробормотал, мол, в ногах правды нет, и потянул меня за собой к дереву. Там уже вовсю уже шерудили его ребятишки. Ставили мангал, устанавливали столик, катили бочки… У меня сложилось впечатление, будто меня позвали на ужин.
За деревом, стоило мне вплотную к нему приблизиться, показался фургон с прицепом, откуда все это добро и волокли.
Когда Рудику Бакинскому выкатили шикарный стул, а мне — табурет попроще, мы наконец начали «общение».
И с каждым его словом мне становилось не по себе.
Пару часов назад в его армянскую голову неожиданно пришла идея. А почему бы честному армянину не поужинать вне дома? Поехать на дачу? Нет… не то. А вот за город, на пустырь, в пяти километрах от дома… Да почему бы и нет!
— Пока ехал, сидел себе и думал… — продолжил он. — Что неплохо бы тебя, Володя, на шашлыки пригласить. Заехал на завод, забрал вино и понял — точно! — спаситель театрально хлопнул себя по лбу. — У меня же и номера твоего нет! Как же мне тебя искать?
Я сидел молча, постепенно понимая, что имел ввиду Койот.
— Сижу себе в машине… и вижу! — Бакинский махнул рукой на катафалк вдали. — Машина едет! А потом сразу дошло: это тебя ко мне на ужин везут! Вот ведь судьба такая непредсказуемая!
— В основном…
— Выхожу, а там и правда ты, но по рукам-ногам связанный. Рудик сразу смекнул, что не к добру это! Мои ребятки подошли, попытались поговорить, но эти архаровцы первым делом стволы повытаскивали.
— Кто ж на ужин ездит с пушками? — аккуратно поинтересовался я. — Как-то не по-людски.
— Ты что, сомневаешься в моих словах? — театрально ахнул Рудик. — Э! Брат. Зря!
Я покорно кивнул, признавая неправоту, и принялся слушать дальше. Люди бакинского приняли команду «пли», которую дал Альберт, как знак к перестрелке. Собственно говоря, за пару секунд они же положили всех, кроме главаря.
А когда армянин увидел, что моё бренное тело придавило трупом, свалившемся в яму, пустил скупую слезу и попросил достать его мёртвого друга.
Оказалось, что друг не мёртв, а очень даже жив и:
— … голоден? Мы такого барашка сегодня зарезали, Володя, закачаешься!
«Званый» ужин действительно оказался таковым. В компании армянских головорезов я хлебал вино, честно отказывался от коньяка и с удовольствием пережевывал вкуснейшее мясо вприкуску с зелёным луком.