Когда тучная фигура канцлера скрылась за пологом шатра, Екатерина жестом велела мне подойти ближе.
— Иди ко мне, милая. Сядь, — она указала на пуфик у своих ног. — Этот Панин невыносим. Вечно ходит с кислым лицом, вечно недоволен. Бубнит свои нотации, словно я всё еще та немецкая принцесса, приехавшая в Россию, а не Императрица.
Я опустилась на пуфик, расправляя жесткие складки амазона.
— Он лишь заботится о благе государства, Матушка, — осторожно произнесла я.
— Он заботится о своем воспитаннике, Павле, — фыркнула Екатерина, и в ее глазах мелькнула неприязнь, которую она всегда испытывала к собственному сыну. — И о своих племянниках. Спит и видит, как бы вернуть Александра из Парижа. Куракины — это кость в моем горле. Умные, преданные, но преданные не мне.
Она вздохнула и потрепала меня по щеке.
— Иди, переоденься, Аннушка. Вечером у нас бал прямо здесь, на природе. Вели подать себе шампанского. Тебе нужно прийти в себя после блужданий по лесу.
Я вышла из шатра, и осенний ветер тут же охладил мое пылающее лицо.
Дядя Александра. Канцлер Панин. Человек, который руководит внешней политикой.
Я медленно побрела к своей палатке, не обращая внимания на суету охотничьего лагеря. Мои мысли вращались вокруг этого круглолицего человека в очках. Он тоже хочет вернуть Александра. Значит, у нас одна цель. Но он связан этикетом и недоверием Императрицы, а я… я — ее любимая фрейлина и тайная шпионка Потёмкина.
Если я смогу свести эти линии воедино, если я смогу использовать влияние Панина и хитрость Светлейшего…
Я подняла голову и посмотрела на темнеющее над лесом небо. Игра становилась всё сложнее. В нее вступали настоящие тяжеловесы. Но я не собиралась отступать. Ледяной граф должен вернуться в Петербург. И я найду способ поговорить с канцлером Паниным без свидетелей. Любой ценой.
Глава 30. Старый лис и парижское пламя
Сумерки опускались на лес стремительно, окрашивая небо в густые, чернично-лиловые тона. Охотничий лагерь превратился в шумный, сверкающий огнями город: повсюду полыхали костры, слуги накрывали длинные столы прямо под открытым небом, а из шатров доносились взрывы хохота и звон бокалов.
Я шла к своей палатке, кутаясь в теплую шаль поверх зеленого амазона. Голова гудела от мыслей о канцлере Панине. Мне нужен был план, предлог, чтобы заговорить с ним наедине, не вызвав подозрений у шпионов Императрицы.
Но оказалось, что гениальный дипломат Панин уже всё продумал за меня.
Когда я приблизилась к своей палатке, раскинутой в тени старых елей, на небольшом отдалении от шумного центра лагеря, из полумрака отделилась тучная фигура.