— Оставь двадцать, — безапелляционно заявила я. — Если я снова упаду в обморок от нехватки кислорода, лекарь тебе голову оторвет.
Дальше последовали фижмы — специальные подушечки и каркасы на бедра, чтобы придать юбке нужный колоколообразный силуэт. И только потом — само платье. Тяжелое, шуршащее, оно легло на мои плечи броней.
Когда процесс одевания, занявший почти час, был завершен, Дарья подвела меня к большому зеркалу-псише.
Я смотрела на себя и не верила своим глазам. Из зеркала на меня взирала не современная москвичка Алиса, вечно спешащая на объекты в джинсах и кроссовках. На меня смотрела истинная аристократка. Холодная, величественная, недосягаемая. Голубой шелк подчеркивал невероятный цвет глаз, делая их ярче, глубже. Корсет, хоть и мешал дышать, выпрямил спину, заставляя держать идеальную осанку и гордо вскинуть подбородок.
Я медленно подняла руку, поправив кружево на глубоком декольте, открывающем ровно столько, чтобы свести мужчину с ума, но не перейти грань приличий. В этом времени женщина была закована в условности, как в этот самый корсет. Но вместе с тем, она владела мощнейшим оружием — красотой, интригой, слабостью, за которой скрывалась стальная воля.
Я улыбнулась своему отражению. Улыбка получилась хищной, знающей.
Дверь в спальню тихонько приоткрылась, и на пороге появилась пожилая, дородная женщина в темном платье — видимо, старшая горничная или дуэнья.
— Ваше Сиятельство, — она низко присела в реверансе, с изумлением глядя на мой цветущий вид. — Слава Всевышнему, вы на ногах.
— В чем дело, Прасковья? — имя само сорвалось с языка, услужливо подброшенное памятью тела.
— Посыльный от Ее Императорского Величества, — женщина благоговейно понизила голос. — Государыня извещена о вашем чудесном исцелении. Завтра пополудни она ожидает вас в своих личных покоях.
Мое сердце сделало кульбит и замерло. Екатерина Вторая. Великая. Самая могущественная женщина Империи. И завтра мне предстоит смотреть ей в глаза и доказывать, что я — это я. Вернее, что я — это Анна.
Я расправила плечи, чувствуя, как корсет врезается в ребра, и медленно кивнула.
— Передай посыльному, что я буду.
Слабость ушла. Настало время учиться играть по-крупному в самом опасном казино мира — при дворе Российской Империи. И ставкой в этой игре будет моя жизнь.
Глава 3. Золотая клетка и пудреные маски
Ночь прошла в полузабытьи. Я то проваливалась в тревожный, липкий сон, где меня преследовали визги тормозов и слепящие фары, то выныривала в душную реальность восемнадцатого века, пугаясь теней от свечей-ночников, пляшущих на бархатном балдахине. Лишь под утро мне удалось уснуть по-настоящему, а разбудил меня деликатный, но настойчивый звон фарфора.