Не теряя ни минуты, я приказала Прасковье поправить мою прическу, накинула легкий шелковый салоп и буквально побежала в личные апартаменты Императрицы, молясь, чтобы она принимала.
Камергер у дверей, зная о моем особом статусе, пропустил меня без задержки. Екатерина сидела за утренним чаем в своем кабинете. На ней был простой утренний капот, а на коленях устроилась любимая левретка.
Я упала перед ней на колени, искренне, без капли притворства прижимая руки к груди. Мое сердце бешено колотилось.
— Ваше Величество… Матушка! — выдохнула я, глядя на нее снизу вверх. — Нет у меня слов, чтобы выразить всю глубину моей благодарности. Ваша милость безмерна, я не заслужила столь царских подарков! Дом в Москве, земли… За что вы так осыпаете меня благами?
Екатерина ласково улыбнулась, протягивая мне руку для поцелуя. Ее пальцы пахнут лимонной водой и дорогим мылом. Она погладила меня по щеке, но в глубине ее пронзительных синих глаз внезапно мелькнул тот самый холодный, расчетливый блеск истинной хозяйки огромной страны. Каждое ее благодеяние всегда имело свою цену.
— Поднимись, Аннушка, не нужно коленопреклонений, — мягко произнесла Государыня, но ее голос вдруг обрел ту самую звенящую, непреклонную сталь. — Ты умна, ты верна мне, и негоже моей любимой фрейлине ходить в бесприданницах. Но не спеши изливать благодарности, дитя мое.
Она откинулась на спинку кресла, и на ее губах расцвела загадочная, обещающая бурю улыбка.
— Поблагодаришь, когда я найду тебе хорошего мужа.
Воздух в комнате словно разом потяжелел. Моя улыбка застыла, превратившись в фальшивую маску. Внутри всё сковал ледяной ужас. Мужа. Она не оставила эту мысль. После расстроенной помолвки с Голицыным, после шпионских игр с английским послом и отъезда Куракина в Париж, Императрица всё еще держала в руках мою судьбу как главный козырь.
Даруя мне богатство, она лишь поднимала мою ставку на политическом рынке. Из нищей сироты Одоевской я превратилась в невесту высшего ранга, которой можно наградить верного генерала, укротить строптивого сенатора или связать узами преданности нужный клан.
— Я… я буду покорна вашей воле, Матушка, — выдавила я из себя, низко кланяясь, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах страх.
— Вот и славно, — кивнула Екатерина, возвращаясь к своим бумагам. — А пока ступай. Напиши приказчику в Тамбов, пусть пришлет тебе отчет. Земля должна приносить доход, а не просто числиться на бумаге.
Я выходила из кабинета на негнущихся ногах. В кармане платья лежал указ на пятьсот крепостных душ, а над головой снова заносился невидимый топор принудительного брака. Моя золотая клетка стала еще просторнее и роскошнее, но двери в ней захлопнулись с оглушительным, пугающим стуком. Время играло против меня, и если Александр не вернется из своего бриллиантового парижского изгнания в ближайшее время, Екатерина выберет мне супруга, от которого меня не спасет ни один Потёмкин.