— Десятая строка. Вы умножили на коэффициент b, а он введен только на втором этапе. Здесь должно быть a.
Он медленно поворачивается к своим формулам, смотрит мгновение и произносит:
— Правильно.
Подходит, резко исправляет. И одним движением перечеркивает половину доски.
Я ощущаю шок.
Абсолютно все пялятся угадайте на кого.
В следующий момент я осознаю, что натворила.
О нет. Должно быть, все заметили его банальную описку, с кем не бывает. Но умные люди предпочли держать рот закрытым, а не прилюдно тыкать носом нервную звезду биоинженерии, от которой зависит главный экзамен будущей сессии.
Пульс начинает частить.
Пусть он увлечется исправлениями, и забудет о моем существовании.
— Назовите вашу фамилия, — произносит Аминов, оборачиваясь.
Я молчу.
— Красный свитер. — Он смотрит именно на меня. — Вам не слиться с местностью.
Смешки разносятся по аудитории. Приходится встать.
— Мусина Карина. — Называю номер группы. И добавляю полушепотом: — Извините.
Смеются громче. Вот блин. Он протягивает маркер.
— Карина Мусина, раз нашли ошибку, перепишите строку.
Серьезно?
Этот сноб решил, что я высокомерная выскочка, которую нужно поставить на место?
— Я? Не смогу. Наверное.
Щеки начинает печь.
— Почему?
— Я… только пришла изучать этот предмет.
— Но вы же следили за ходом лекции. Формулы написаны, ошибку исправить легко.
Ноги вдруг становятся ватными.
В своей фантазии я гордо выхожу вперед, хватаю маркер и ставлю Данияра Аминова с его вибрациями на место, после чего про меня выходит громкая статья, мне вручают его лабораторию, моя семья переезжает из убитой трешки в коттедж, и я покупаю себе красную машину и сумку. Под цвет нового свитера.
При этом в реальности я почему-то немею. Он смотрит в упор, еще минута, и он запустит этим маркером в меня. В висках стучит.
Я не считаю себя робкой и не понимаю, почему голова становится пустой, как чугунная кастрюля — ударь ложкой и загудит.
Он подходит ближе. Между нами теперь ровно шесть парт. Он делает еще шаг и поднимается на ступеньку.
Зачем?
Девчонки, что выбили себе передние парты, разглядывают его. А одна из них, кажется, только что понюхала его рукав?..
Мои руки впервые в жизни дрожат.
Кто-то что-то говорит, но он делает нетерпеливый жест, призывая заткнуться.
— Мы, разумеется, подождем столько, сколько потребуется, Карина Мусина, — произносит со странной усмешкой, от которой хочется залезть под парту. — Не спешите.
Я медленно поднимаюсь, готовясь отвечать.
Да он же собирается меня унизить. Превратить в посмешище. Поиздеваться.
Ну уж нет, я не стану. Не хочу. Резко поднимаюсь: