Он съёжился под моим холодным тоном, пробормотал что-то вроде «слушаюсь» и, развернув коня, поскакал к артиллерийской колонне, чтобы продублировать мой приказ. А я продолжал смотреть. Смейтесь, ублюдки. Смейтесь громче. Чем сильнее вы уверены в своей безнаказанности, тем оглушительнее будет тишина после первого же залпа.
Колонна «Молотов Войны» пришла в движение. Это было медленное, почти торжественное действо. Никакой спешки, никакой суеты. Гномы-командиры расчётов, не обращая внимания на смех со стен и на недоумённые взгляды из осадного лагеря, шли рядом со своими орудиями, их лица были сосредоточены и серьёзны, как у жрецов, несущих святыню. Они вели свои пушки на выбранный мной холм, по самой удобной, заранее проложенной траектории.
Когда первая пушка достигла вершины, началось священнодействие.
— Отцепить передок! — раздалась гортанная команда гнома-командира, чьё имя, кажется, было Торин.
Расчёт, работая как единый, хорошо смазанный механизм, тут же выполнил приказ. Несколько человек отцепили от лафета зарядную повозку и откатили её в сторону, развернув так, чтобы подающему было удобно брать снаряды. Другие, используя специальные рычаги-правила, развернули тяжёлый лафет, установив его точно по направлению к крепости.
— Опоры в грунт! Упоры под колёса! — следовала новая команда.
Два здоровенных новобранца, используя тяжёлые молоты, вбили в промёрзшую землю массивные сошники на концах станины лафета. Это должно было погасить чудовищную силу отката. Ещё двое подложили под огромные колёса специальные деревянные клинья. Пушка замерла, вцепившись в землю, как гигантский стальной клещ, готовый к прыжку.
— Расчётный угол… двадцать один и четыре десятых! — выкрикнул мой сержант-наводчик, сверяясь с таблицей, которую я ему выдал. — Упреждение на ветер… ноль целых, две десятых вправо!
Гном-командир, стоя у казённой части орудия, молча крутил массивный медный штурвал механизма вертикальной наводки. Длинный, тёмный ствол медленно, с едва слышным скрипом, пополз вверх, задираясь в серое, равнодушное небо. Наблюдая за этим, эльфы на стенах разразились новой порцией хохота.
— Они собираются стрелять в богов! — донеслось до нас. — Глупцы решили, что смогут достать до луны!
Мои аристократы на фланге выглядели так, будто хотели провалиться сквозь землю от стыда. Даже Урсула, стоявшая неподалёку со своими орками, нетерпеливо переступала с ноги на ногу, её рука то и дело ложилась на рукоять топора. Она не понимала. Никто из них не понимал. Они всё ещё мыслили категориями видимого мира. Для них расстояние, которое не мог покрыть взгляд, было непреодолимым. Они не верили в магию цифр.