— Спасибо. — Я сжала пистолет в руке и повернулась к Маше: — Я вернусь. С Артёмом. Обещаю.
Я не стала ждать ответа. Развернулась и побежала в противоположную сторону.
Коридоры грохотали. Выстрелы, крики, звон разбитого стекла, топот армейских ботинок по мраморным полам — всё смешалось в оглушительную какофонию. Пахло порохом, гарью, кровью. Поместье, ещё недавно бывшее символом власти и богатства, превратилось в поле боя.
Я поднималась по восточной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и молилась, чтобы не столкнуться с людьми Виктора. Но лестница была пуста — видимо, вся охрана стянулась к главному входу, где шёл основной бой.
На втором этаже, у двери кабинета, стоял последний охранник — молодой парень с бледным, испуганным лицом. Увидев меня, он вскинул оружие, но я выставила пистолет вперёд и крикнула — громче, чем сама от себя ожидала:
— Стоять! Брось оружие.
Он замер. Его руки дрожали.
— Брось, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — На пол. Медленно.
Пистолет со стуком упал на мрамор. Я кивнула в сторону лестницы:
— Уходи. Бегом.
Парень не заставил просить дважды. Он сорвался с места и исчез в темноте.
Я осталась одна перед дверью. Сделала глубокий вдох, толкнула створку и вошла.
Кабинет был пуст. Коробка с документами стояла на столе — та самая, которую Игорь забрал у меня на дороге. Видимо, Виктор не успел или не захотел её уничтожить. Я схватила её и уже повернулась к выходу, когда дверь распахнулась снова.
На пороге стоял Виктор.
Его лицо было перекошено яростью. Дорогой пиджак разорван на плече, волосы растрёпаны, в глазах — безумный, лихорадочный блеск. Он тяжело дышал, как загнанный зверь.
— Ты, — выдохнул он, увидев меня. — Как ты выбралась?!
— Ваша Вероника оказалась не такой верной, как вы думали, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.
Виктор побагровел. Он шагнул ко мне, но в этот момент из коридора за его спиной вылетел Артём.
Я никогда не видела его таким. Окровавленный, в разорванной рубашке, с пистолетом в руке, он двигался с той хищной, смертоносной грацией, которую я замечала в нём раньше лишь намёками. За ним, как тени, возникли Олег с автоматом и несколько бойцов в бронежилетах. Олег был бледен, голова перевязана, но автомат в его руках не дрожал.
— Отец, — бросил Артём, и это слово прозвучало как ругательство. — Всё кончено. Поместье окружено. Твои люди сдаются. Сопротивление бесполезно.
Виктор медленно повернулся к сыну. Его рука метнулась за пазуху, и в ней блеснул пистолет.
— Кончено? — переспросил он с кривой, безумной усмешкой. — Нет, Артём. Всё только начинается.