«Надо найти место, где можно отдохнуть, где-нибудь, где тепло и ничего не разваливается», — думала Марья, осторожно шагая по коридору. Возле встречающихся дверей она прислушивалась, а потом пыталась открыть. В большинстве своем помещения были заперты, да и было их не так уж много. Мария Спиридоновна смогла открыть только две двери.
За одной было практически темно, светильники не горели, а слабый свет сквозь щель в плохо задернутых шторах позволял рассмотреть только краешек кровати. Почему-то мысль, что она может вломиться в чужую спальню, женщину напугала, она поспешно закрыла дверь и двинулась дальше. С другой дверью ей повезло больше. Помещение было хорошо освещено и раньше, возможно, служило кабинетом или мастерской художника. Сейчас тут царило такое же запустение, как и везде, а комната выглядела как склад сваленного за ненадобностью барахла. Мария Спиридоновна зашла и остановилась у порога, осматриваясь. Светлые резные деревянные панели украшали стены, золотистые шторы на окнах были частично оборваны, словно кто-то хотел их снять, но, сдернув до середины, передумал. Стол у окна был завален какими-то бумагами. На них в живописном беспорядке валялись тюбики с красками, палитра, сломанные и измочаленные кисти, ворох цветных карандашей. Бумаги были залиты и заляпаны вытекшей из незакрытых тюбиков уже засохшей краской.
«Наверное, ничего там важного не было, но хоть краску бы поберегли, — проворчала в Марьиной душе рачительная русская хозяйка. — Столько добра пропадает».
Вдоль стен были расставлены шкафчики и витрины. Видимо, раньше тут хранилась чья-то коллекция редкостей или диковинок. Сейчас половина была разломана, и Мария Спиридоновна даже догадывалась чем. В разбитом стекле одного шкафчика торчал застрявший ржавый тяжелый шлем. На полках в шкафу блестели украшения, но Марья сорокой не была. Да и, несмотря на яркие камешки, было видно, что они не в лучшем состоянии. Смятые и скрученные, сваленные в кучу, словно на них вымещали всю ненависть, они представляли жалкое зрелище. Рядом на табличках с трудом можно было разобрать: «Бро… Хуч…и из мир……да», «Ко…е Скр…но из… не…ши». Стертые, расплывчатые буквы почти не читались. Пытаясь подойти к столу, Марья запнулась за торчащую из-под дивана ногу и схватилась за сердце. Впрочем, при ближайшем рассмотрении нога оказалась железной, от доспеха, видимо комплект к шлему. В углу за пузатым горшком с остатками земли валялся нагрудник.
У стола на мольберте, развернутом к окну, были прикреплены остатки картины. Полотно было изрезано крест-накрест чем-то острым.