— А теперь измерим вибрации, — предложил Кутузов, включая свой прибор.
Показания были нормальными во всех точках, кроме одной. Возле блока управления стрелка самодельного виброметра показывала повышенные колебания.
— Интересно, — пробормотал Володя, изучая схему электрооборудования. — А что в этом блоке находится?
Мы открыли металлический ящик размером 400×300×200 миллиметров. Внутри располагались реле времени, контакторы, предохранители и один незнакомый прибор с немецкими надписями.
— Елена Карловна! — позвал я учительницу, которая в этот момент проводила урок технического немецкого с группой механизаторов под навесом. — Не могли бы вы перевести надписи на этом приборе?
Елена Карловна подошла к нам, оставив учеников изучать словарь технических терминов.
— Посмотрим, — сказала она, изучая маркировку на загадочном устройстве. — «Druckwächter» — датчик давления. «Empfindlichkeit einstellbar» — чувствительность регулируемая.
— Ага! — воскликнул Володя. — Датчик давления с регулируемой чувствительностью! А у нас в инструкции про него ничего не было!
— Потому что это дополнительное оборудование, — объяснила Елена Карловна, изучая мелкую надпись на корпусе. — «Sonderausstattung für präzise Anwendungen» — специальное оснащение для точных применений.
Я внимательно осмотрел датчик. Это был прецизионный прибор немецкого производства, способный реагировать на малейшие изменения давления в гидравлической системе.
— Кутузов, — обратился я к лаборанту, — измерьте колебания давления в магистрали.
Петр Васильевич подключил к системе манометр с увеличенной шкалой МВП-4А. Стрелка слегка колебалась в пределах 3,8–4,2 атмосферы.
— Небольшие флуктуации есть, — доложил он. — В пределах нормы для нашей системы.
— А для немецкого датчика это может быть критично, — предположил Володя. — Он настроен на более стабильное давление.
Мы изучили настройки чувствительности датчика. Регулировочный винт был выкручен почти до предела, что делало прибор сверхчувствительным к любым колебаниям.
— Вот и разгадка! — обрадовался я. — Датчик реагирует на малейшие изменения давления и отключает машину для защиты.
— А почему тогда ритуалы помогают? — поинтересовался Володя.
— Очень просто, — объяснил Кутузов. — Когда Семеныч разговаривает с машиной, он подходит к ней медленно, осторожно. Когда дядя Вася проверяет смазку, он аккуратно открывает и закрывает краны. Все это создает более стабильные условия работы.
— А пение Федьки? — спросила Галя, которая присоединилась к нашему обсуждению.
— Тоже имеет значение, — улыбнулся Володя. — Когда он поет, остальные ведут себя тише, меньше ходят вокруг машины, не создают вибраций.