За окном в свете прожекторов мелькали фигуры рабочих второй смены. Семеныч на экскаваторе рыл котлован для шестой насосной станции. Сварщики соединяли очередную секцию трубопровода.
Около семи вечера в кабинет заглянула Галя в темном пальто с мутоновым воротником. На голове шерстяная шапочка, в руках кожаная сумка с документами.
— Витя, — сказала она, — у меня новости про снеговиков! Комсомольцы провели первые наблюдения.
— И что выяснили?
— Снеговиков делают рано утром, до начала рабочей смены. Федька видел следы в снегу, кто-то ходил возле четвертой насосной станции около шести утра.
— А самого строителя видели?
— Нет, но Колька нашел интересную улику. Рядом со снеговиком валялся огрызок химического карандаша, такие продают в канцелярском магазине на улице Ленина.
Улика была слабой. Такими карандашами пользовались все инженеры и техники в совхозе.
— А что изображено на чертежах? — поинтересовался я.
— Вот самое интересное! — Галя достала из сумки сложенный лист ватмана. — Схема дополнительной системы безопасности для насосных станций. Очень подробная, с указанием всех размеров и материалов.
Я развернул чертеж на столе. Действительно, профессиональная работа. Предохранительные клапаны, датчики аварийного отключения, резервные насосы, все, что требовалось для соответствия современным нормам безопасности.
— Знаете что странно? — сказала Галя, изучая схему. — Эти дополнения решают почти все замечания комиссии по технике безопасности.
Я внимательно сравнил чертеж с пунктами претензий. Действительно, загадочный автор снеговиков словно знал о проблемах заранее и готовил решения.
— Очень подозрительно, — согласился я. — Нужно вычислить этого таинственного помощника.
— Завтра организуем скрытое наблюдение с пяти утра, — улыбнулась Галя.
На следующее утро я проснулся в половине пятого от звонка самодельного будильника, который собрал из деталей старых часов «Янтарь» и электрического звонка. За окном стояла глубокая зимняя ночь, термометр показывал минус тридцать два градуса.
Быстро умывшись холодной водой из алюминиевого рукомойника, я надел ватную телогрейку темно-синего цвета, валенки с галошами и шапку-ушанку из искусственного меха. На улице воздух настолько морозный, что дыхание мгновенно превращалось в густые облака пара.
«Урал» завелся с трудом. Пришлось прогреть двигатель паяльной лампой и несколько раз нажать на кик-стартер, прежде чем мотор заработал неровным рокотом. Через десять минут я уже ехал по заснеженной дороге к месту тайного наблюдения.
Галя с тремя комсомольцами уже ждала меня возле склада строительных материалов, расположенного в двухстах метрах от четвертой насосной станции. Все были в теплой одежде, полушубках, валенках, с шерстяными шарфами, намотанными поверх шапок.