Каждый ответ порождал новые вопросы. Комиссия методично находила несоответствия наших решений формальным требованиям различных ведомств.
Калмыков тем временем изучал журнал анализов воды из артезианских скважин:
— Бактериологические исследования проводились только при первичном вскрытии водоносного горизонта. А где ежемесячные анализы на соответствие санитарным нормам питьевой воды?
— Мы используем воду для технических целей, полива растений, — пояснил я.
— Не важно. Любая вода, поступающая в распределительную сеть, должна соответствовать СанПиН 2.1.4.559–96… — санитарный врач запнулся, покопался в бумагах. — То есть действующим санитарным правилам.
Из соседней комнаты продолжал доноситься спор о печках. Кутузов и Ефимов перешли к обсуждению конвекционных потоков и теплообмена, используя научную терминологию.
— Коэффициент теплопередачи чугуна выше, чем у стали! — утверждал Кутузов.
— Зато площадь поверхности нагрева у «Сибирячки» больше! — парировал Ефимов.
Макарычев покачал головой:
— Товарищ Корнилов, как руководитель подразделения вы должны обеспечить дисциплину в коллективе. А у вас сотрудники спорят по каким-то бытовым вопросам вместо выполнения производственных задач.
Я понял, что нужно брать инициативу в свои руки. Пассивная оборона только усугубляла ситуацию.
— Товарищи, — сказал я решительно, — предлагаю немедленно выехать на объект. Увидите своими глазами качество выполняемых работ. А вопросы документооборота решим после осмотра.
— Правильно, — согласился Макарычев, застегивая пальто. — Практика критерий истины, как говорил Владимир Ильич.
Мы вышли на улицу, где стоял колючий январский мороз. Термометр на столбе электролинии показывал минус двадцать девять градусов. Члены комиссии поежились, поднимая воротники пальто.
Первая остановка — насосная станция номер один в утепленном павильоне размером три на четыре метра. Внутри работал центробежный насос Д-320, создавая ровный гул. Электрощит управления мигал зелеными и красными лампочками, показывая нормальную работу автоматики.
— Температура в павильоне плюс восемнадцать градусов, — доложил я, показывая термометр на стене. — Система обогрева работает штатно.
Петухов осмотрел электрические соединения:
— Провода действительно проложены в металлических коробах. И заземление выполнено правильно.
Калмыков проверил санитарное состояние помещения:
— Чистота соблюдается. Посторонних запахов нет.
Добровольский изучил ограждения вокруг вращающихся частей насоса:
— Защитные кожухи установлены. Доступ к опасным зонам ограничен.
Постепенно критический настрой комиссии начал смягчаться. Видеть работающую систему совсем не то же самое, что придираться к документам в теплом кабинете.