Мы тронулись. Ферма осталась позади. Впереди была дорога в город, в Магсуд, и неизвестность.
— Ты как? — спросил Ардан, не глядя на меня, всматриваясь в дорогу.
— Как огурчик, — брякнула я и тут же фыркнула. — В прямом и переносном смысле.
Он коротко усмехнулся.
Дальше мы ехали молча. Дорога казалась бесконечной. Я перебирала в голове все аргументы, все возможные вопросы, все слабые места. Потом сдалась и просто смотрела на пробегающие мимо поля.
Когда мы въехали в город, солнце уже стояло высоко. Сначала мы отправились на рынок. Вид повозки, гружённой таким количеством свежайших овощей, вызвал ажиотаж. Торговцы обернулись, некоторые подошли, интересуюсь, откуда такой урожай.
— С «Серебряного Ручья», — чётко говорил Ардан, распаковывая корзины. — Сегодня последняя партия перед… перерывом.
Он не стал вдаваться в подробности, но всё было понятно без слов. Новость о суде, видимо, уже разнеслась. Покупатели, однако, были не против. Овощи разлетались как горячие пирожки.
— Вот, — сказал Ардан, когда последняя корзина опустела, а мешок отяжелел. Он протянул его мне. — Заработанное тобой. За сегодняшний день. Возьми с собой в суд.
— Зачем?
— Чтобы, если они спросят о доходности, ты могла потрясти этим мешком прямо перед их носом. Звон золота — лучший аргумент в любом споре.
Я взяла мешок. Он был тяжёлым. Очень. И в этом был какой-то дикий, примитивный кайф. Я их вырастила. Я их продала. Вот он, результат.
— Теперь — в суд, — сказал Ардан, и его лицо снова стало непроницаемой маской. — Готовься, Алёна. Сейчас начнётся самое интересное.
Моё сердце бешено колотилось. Ладони вспотели. Но я сжимала в одной руке мешок с деньгами, а другой — касалась того места, где под тканью платья пульсировала «Сердцевина». От неё шло ровное, тёплое, неумолимое спокойствие. Спокойствие дракона, который идёт на битву, которую намерен выиграть.
Мы подъехали к огромным дубовым дверям. Ардан спрыгнул, помог мне выйти.
— Пошли, — сказал он просто. И мы вместе поднялись по широким ступеням навстречу нашей судьбе.
Магсуд был огромным и тихим, и от этой тишины звенело в ушах. Высокие потолки, тёмные деревянные панели, ряды скамеек для зрителей — сегодня они были почти пусты. Только где-то в уголке пристроился какой-то писарь, да пара любопытных дельцов с каменными лицами. И, конечно, наша сторона и сторона Розы.
Мы с Арданом заняли место за одним столом, Корвин — за другим, рядом с нами, отложив свои бумаги с таким видом, будто собирается на дуэль, а не на заседание.
И вот появилась она.
Роза Монтегю вошла неспешно, с высоко поднятой головой. Она была в дорогом платье цвета стали, волосы убраны в сложную причёску. Лицо — бесстрастная маска, лишь в уголках тонких губ играла лёгкая, надменная усмешка. Рядом с ней шёл её адвокат — полная противоположность Корвину. Высокий, гладко выбритый человек в безупречном камзоле, с мягкими, почти барскими манерами. Он что-то тихо говорил Розе, и та лишь кивала, бросая на наш стол быстрый, оценивающий взгляд. В её глазах, когда они скользнули по мне, я прочла не злобу, а чистое, ледяное презрение. Как к насекомому, которое посмело заползти в её владения.